Один из отрядов, состоявший из духов трёх гренадеров эпохи Возрождения и двух бесшумных «ночных охотников» из воздушно-магических войск, устроил засаду на колонну тенеподобных существ, движущихся со скоростью мысли. Гренадеры, не сговариваясь, создали световой частокол из своих призрачных штыков, замедлив и материализовав тени.
А «охотники», воспользовавшись моментом, с дистанции в несколько десятков метров точными выстрелами из световых снайперских винтовок выбили двух некромантов-навигаторов, управлявших колонной. Оставшиеся без управления тени рассеялись, превратившись в безвредный туман.
В другом месте дух казака-пластуна, слившийся с «местностью» из теней и страха, в одиночку выследил и уничтожил целый «улей» мелких, но опасных скребунов-разведчиков, которые могли выдать позиции других отрядов. Он делал это молча, эффективно, вспарывая им эфирные глотки световой шашкой, помня, как действовал так же когда-то на османском фронте.
Но главное сражение в ущелье кипело вокруг Поющих топей, где отряд диверсантов, понёсший страшные потери, добивал генералов Нави. После гибели командира и закрытия главного разрыва ярость светлых духов обрушилась на Трёхлистника и Четырёхлистника с удесятерённой силой.
Дух медсестры, погибшей в санитарном поезде, чьё сияние было тёплым и целебным, бросилась к раненным Образом Чумы. Её свет не лечил — он напоминал. Он заставлял их тела вспомнить, каково это — быть живыми, целыми. И язвы забвения под её руками начинали светлеть, затягиваться сияющей тканью воли.
Она спасла десятки, прежде чем Образ Войны, выброшенный в ярости Четырёхлистником, пронзил её насквозь шквалом стальных игл. Медсестричка упала, но улыбка на её лице была безмятежной — она сделала своё дело.
Оставшиеся в живых, сплочённые общей жертвой и общей целью, пошли на штурм. Они атаковали не в лоб, а используя тактику, невозможную для оживлённых трупов — импровизацию и взаимовыручку. Когда Трёхлистник пытался накрыть их полем антимагии, дух инженера-сапёра, не способный в этот миг использовать свой световой клинок, просто разобрал на составляющие часть тропы под ногами чудовища, используя чисто техническое знание о давлении и точках напряжения. Земля провалилась, монстр на миг потерял равновесие, и в этот миг в бреши, открывшиеся в его защите, вонзились клинки других воинов.
Четырёхлистник метался между Образами. Но против него действовала хладнокровная дисциплина. Когда он принимал Образ Голода, духи, помнившие блокаду Пскова, просто замирали, их воля, закалённая в том настоящем аду, оказывалась крепче любой магической сущности. Они пережидали. А после наносили удар.