Спустя пару минут я оказался в окружении вражеских войск. Отступать было некуда — позади колонна. Идти в атаку — людей много, стесняюсь. И что делать-то⁈ Не приучен я к такому. Мне бы меч, копье, коня, да на линию огня. А вот эти злые бабы, это все не для меня!!!
Но кого интересует мнение какого-то там императора, когда на кону корона Российской империи? То-то же.
Попытался было защититься Настей — она все же поопытней в этих делах. Но куда там. Ей, кажется, доставляло изрядное наслаждение наблюдать за моими мучениями. Предательница!
Где мои Вега и Арина⁈ Я чуть ли не взвыл, рыская взглядом по залу еще спустя пару минут выноса мозга.
Но, к моему глубокому счастью, пытка дамами продолжалась не слишком долго. Их сменили взрослые мужики, решившие, что наступило самое подходящее время, чтобы макнуть молодого императора в ворох своих старых проблем.
Первым, как и следовало ожидать, ко мне подступил князь Сергей Владимирович Курагин, человек с лицом умудренного жизнью сокола и глазами ростовщика. Его род вел свою историю едва ли не от самого Гедимина, и он никогда не позволял забыть об этом.
— Ваше величество! — его голос, густой и медовый, был полон подобострастия, которое не могло скрыть железной уверенности в своем праве быть первым. — Позвольте поздравить вас от лица всех старых родов. Наконец-то империя обрела твердую руку! А танец… О, это был восхитительный жест! Такая трогательная преданность семье — качество, увы, редкое в наше время.
Он ловко вложил свою пухлую, украшенную перстнями руку в мою, заставляя пожать ее. Я почувствовал холодок от его влажной кожи.
«Твари», — пронеслось у меня в голове. Всего полгода назад этот же Курагин в Тайном Приказе, дрожа от страха, клялся в верности регентскому совету и сдавал своих сообщников, лишь бы сохранить свои литовские владения. Читал я досье, заботливо подсунутое мне Разумовским, на многих из присутствующих сегодня в этом зале. Так что вполне себе представлял, кто есть кто.
— Благодарю вас, князь, — мой голос прозвучал ровно, бесстрастно. — Семья — это главная опора государства.
Я отпустил его руку, делая едва заметный шаг назад, но он тут же настойчиво сократил дистанцию.
— Именно так, государь, именно так! — подхватил он, и его глаза, маленькие и блестящие, как бусинки, скользнули по Насте, которая робко прижалась к моей руке. — Ваше Высочество, позвольте отметить, вы просто расцвели! Прямо ангел во плоти. Моя супруга не находит слов от восхищения. А наша Анечка, помните, та, что в розовом, — он кивнул куда-то в толпу, — она ведь почти ровесница великой княжне. Было бы прекрасно, если бы они могли дружески общаться… Это сблизило бы наши дома.