И тут дверь отворилась без стука.
Василий Андреевич поднял взгляд, и его благодушное настроение мгновенно испарилось, словно его окатили ледяной водой. На пороге стоял его сын. Алексей.
Вид шестнадцатилетнего юноши заставил Шуйского-старшего поморщиться с таким отвращением, будто он увидел не сына, а нечто неприятное и ползучее. Одежда на Алексее висела мешком, словно ее нацепили на вешалку, — дорогой, расшитый золотом камзол был расстегнут, на тонкой рубахе виднелось застарелое винное пятно. Лицо, которое могло бы считаться красивым, потеряло всю привлекательность и было обрюзгшим, с одутловатыми, нездоровыми щеками и синевой под глазами. Но хуже всего были глаза. Глаза, в которых застыла вечная, ленивая скука, перемешанная с всеобъемлющим презрением. Ко всему — к слугам, к придворным, к империи, к самому отцу.
Шестнадцатилетнее чудовище, пронеслось в голове у Шуйского с привычной острой болью. Избалованный до мозга костей матерью и раболепной челядью, Алексей превратился в его живой, дышащий позор. Пьянство, дебоши в городе, сомнительные связи… Отец терял счет деньгам, которые уходили на замалчивание скандалов. Будь его воля, он бы давно отослал этого недотепу в самое дальнее имение, под присмотр верных людей, чьи лица не искажала бы жалость или страх. Но воля его была не абсолютна. Существовал План.
Алексей Шуйский должен был жениться на императрице Анастасии.
Именно он, этот обрюзгший мальчишка с глазами старого развратника, был тем краеугольным камнем, на котором Василий Андреевич строил будущее своей династии. Брак с девочкой-государыней окончательно легитимизировал бы власть Шуйских, превратив регентство в наследственную монархию. И именно этот сценарий находился под постоянной угрозой из-за поведения его главного «актера». Анастасия, чей ум и характер оказались куда крепче, чем можно было ожидать от девочки в четырнадцать лет, люто ненавидела Алексея. А он, вместо того, чтобы хоть как-то завоевать ее расположение, лишь усугублял эту ненависть своим видом и дерзостью.
— Ну что, отец? Снова вершишь судьбы мира? — Алексей ввалился в кабинет и плюхнулся в кресло напротив стола, закинув ногу на подлокотник. Его голос был гнусавым, нарочито томным.
Василий Андреевич сдержал порыв встать и вышвырнуть его вон. Он медленно отпил глоток вина из хрустального бокала.
— Я тебя спрашивал, как идут дела, — голос Шуйского был ровным, но в нем слышалась сталь. — Ты встречался сегодня с фрейлиной, которая занимается образованием Ее Величества? Я просил тебя выяснить настроение Анастасии.