Голова очень сильно болела. Я раскрыл глаза, в которые сразу же ударило яркое солнце. Пришлось снова зажмуриться и отвернуть голову, поэтому я чуть не свалился со скамейки, на краю которой то ли полусидел, то ли полулежал.
«Что такое, что происходит? Ничего себе — попил пивка и погулял в парке!» — я с трудом соображал, пытаясь понять, почему мне так плохо.
Последнее воспоминание — вышел на вечернюю прогулку в парк Дружбы, походить и развеяться. Взял с собой пиво, планшет и наушники, но через полчаса гуляния попал в какой-то зеленоватый туман, который взялся непонятно откуда, и вот теперь валяюсь на какой-то скамейке.
Огляделся — парк на первый взгляд вроде бы тот же самый, а вроде бы и не очень. Сильно не очень!
«Это вообще Москва? Парк Дружбы или нет? Что происходит?» — на улице было утро, судя по погоде, а я вышел гулять вечером. — «Меня что, оглушили и ограбили? Да нет, кто бы нападал на такого амбала? Меня половина района знает!» — я отмёл эту мысль.
Присев поудобнее, оглядел себя. Шок стал ещё более сильный: одет я был совсем иначе — в молодежный джинсовый костюмчик необычного покроя, синий и с разноцветными вставками. Сбоку лежала кожаная, коричневая сумка-чехол — совершенно точно не моя. Я взял её в руки и открыл — внутри оказались весьма странный планшет, небольшой бумажник и документы.
Вытащил серебристый планшет, странный и устаревший на вид, нажал кнопку включения. Повернув его, прочитал надпись — «Panazung». Руки задрожали, я чуть не выронил девайс, но вовремя взял себя в руки.
Отложив его на скамейку, всё ещё дрожащей рукой взял в руки документ. Открыв его, обомлел окончательно — паспорт оказался на имя Виктора Антоновича Иволгина, то есть на моё, однако помимо самого дизайна и вида документа отличались ещё две ключевые детали — год рождения и название страны.
«Российская Конгрессионная Демократическая Республика⁈ Мать моя женщина, что это вообще такое?»
Дико встревоженный, я продолжил листать паспорт. С фотки на меня смотрел практически я сам, только моложе лет на десять — если сейчас мне было почти тридцать, то парню по паспорту — двадцать.
Я ещё раз осмотрел себя и ощупал лицо — конечно же это был я, только моложе и явно чуть более поджарый, нежели я реальный в те годы. Видимо, обладатель этого тела спортом себя заморачивал лишь время от времени. В отличие от него я с четырнадцати лет активно занимался тайским боксом.
«За что мне это всё? Неужели я умер и попал в самого себя, но в какой-то другой мир? Нет, не может быть, я не хочу!» — минут пять я сидел в полнейшей прострации, слёзы наворачивались на глаза, а в голове настойчиво бились эти вопросы.