— Только не начинай! — Азуми застонала. — У меня уже аллергия на твои сравнения с мангой!
— Это потому что ты не ценишь истинное искусство, вот, например, в «Берсерке»…
— Боже, — она закатила глаза. — За что мне это наказание?
Но в её голосе не было настоящего раздражения. Мы оба знали, что это просто наша привычная игра — она делает вид, что я её бешу, а я притворяюсь, что не замечаю, как она прячет улыбку.
ХРУСТЬ
Этот звук я услышал первым — звук рвущейся веревки над сценой. Подняв глаза, увидел, как огромная картонная звезда, часть декораций параллельного класса, медленно отрывается от креплений. Прямо над Рин-сенсей.
Тело среагировало быстрее мозга:
— БЕРЕГИСЬ! — заорал я, уже срываясь с места.
Рин обернулась на мой крик, наши глаза встретились на долю секунды. Она проследила за моим взглядом наверх, и её глаза расширились.
Не помню, как преодолел эти несколько метров. Наверное, так чувствует себя Флэш, когда включает режим сверхскорости. Успел заметить, как она пригнулась, прикрывая голову руками… И накрыл её собой.
БУМ
Звезда рухнула рядом с нами, подняв облако картонной пыли. Мои руки всё ещё бережно обнимали Рин, прижимая к себе. Она была такая хрупкая, такая тёплая…
«Твою мать, — пронеслось в голове. — Это же Рин-сенсей!»
Мы застыли в этой почти-романтической позе, не смея пошевелиться. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. Или это моё? В зале повисла гробовая тишина.
— Кхм, — раздался где-то над нами голос Азуми. — Вы в порядке? Не пострадали?
Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Рин поправляла причёску дрожащими руками, я нервно искал слетевший берет — куда угодно, только не смотреть друг на друга.
— С-спасибо, Ямагути-кун, — её голос звучал непривычно высоко. — Ты очень… быстро среагировал.
— Да я это… — я наконец нашёл несчастный берет. — Просто мимо проходил.
Мимо проходил? СЕРЬЁЗНО? Это лучшее, что ты мог придумать, Казума⁈
— Так-так-так, — протянула Азуми с интонациями ведущей новостей. — А наш тихоня-Ямагути оказывается настоящий герой!
— Заткнись, — прошипел я, чувствуя, как горят уши.
Краем глаза заметил, как Харука на сцене сжимает листок сценария, а Мияко, появившаяся в дверях, смотрит с каким-то недоумением.
Восхитительно. Теперь у меня будут проблемы. Много проблем.
…
Остаток репетиции превратился в какой-то сюрреалистический спектакль. Рин старательно делала вид, что полностью поглощена режиссурой, но я замечал, как она то и дело касается рукой того места, где мои руки… Так, стоп, Казума, не думать об этом!
Азуми, эта рыжая бестия, продолжала отпускать «незаметные» комментарии: