— Это классика! — возмутилась костюмерша. — Все работники сцены так одеваются!
— В каком веке? В эпоху немого кино?
— Просто примерь! — она впихнула мне одежду и подтолкнула к раздевалке.
Через пять минут я стоял перед зеркалом, чувствуя себя персонажем какой-то абсурдной комедии. Чёрная водолазка, чёрные брюки, идиотский берет.
— Ямагути-кун, да ты просто… — раздался голос Мияко, и я резко развернулся.
— Даже не думай это комментировать! — предупредил я, угрожающе направив на неё берет.
Она прыснула со смеху:
— Я хотела сказать «красавчик», но теперь думаю, что «клоун» подойдёт больше.
— В твоём стиле. Сначала цветок, а после нож, — хмыкнул я, даже не посмотрев на неё.
— Ямагути! — раздался голос старосты. — У нас колонна опять падает!
— Мой шедевр! — я схватился за сердце. — Он рушится! Чёртова безжалостная судьба!
В этот момент в гримёрку зашла Харука в костюме Кристины. Она застыла, увидев меня в новом образе, и её челюсть медленно поползла вниз.
— Ни слова! — я поднял руку. — Сам знаю, что выгляжу как беглец из парижского кафе для хипстеров. Просто… давайте сделаем вид, что этого не происходит…
…
Через двадцать минут я сидел на стуле в тени кулис, потягивая холодный кофе из банки. Декорации наконец-то стояли как влитые — спасибо суперклею экстра-сильной фиксации. Теперь даже землетрясение не страшно этим картонным красавицам.
— Только посмотри на это! — Азуми плюхнулась рядом со мной, тыча пальцем в сцену. — Кенджи так «страстно» играет, что того и гляди вывихнет челюсть!
Я хмыкнул, наблюдая, как наш школьный красавчик пытается изобразить страдающего Рауля:
— А что. Он хорош. Оскар в кармане. Особенно впечатляет его фирменное: «О, Кристина!».
— Эй, а ты неплохо устроился, — Азуми пихнула меня локтем. — Сидишь тут в своём французском прикиде, попиваешь кофеёк, критикуешь. Прямо настоящий режиссёр.
— Предпочитаю термин «креативный консультант», — важно поправил я берет. — Звучит солиднее.
В другом конце зала стояла Рин-сенсей, делая пометки в режиссёрском блокноте. Она была полностью поглощена процессом — хмурила брови, покусывала кончик ручки, иногда останавливала сцену, чтобы дать указания актёрам.
Я смотрел на неё и осознавал, что чувствую необъяснимое спокойствие. Да, именно так. Никакого сердечного трепета, никаких бабочек в животе. Словно смотришь на красивую картину в музее — можешь оценить её красоту, но уже не мечтаешь забрать домой.
— Эй, Земля вызывает Казуму! — Азуми щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты там что, в астрал уходишь?
— Просто размышляю о превратностях судьбы, — философски протянул я, отхлёбывая кофе. — Знаешь, как в той манге, где главный герой…