Когда машина уехала, детектив направилась к зданию и записала адрес моего дома. В полицейском участке её коллеги шутили, что слежка за таким юнцом, как Рауль, — это несерьёзно, но за новенькую вступился Адамс, заверив остальных, что в таком деле никогда не знаешь, что может сыграть свою роль, а потому нужно внимательно относиться абсолютно ко всем мелочам.
И всё же даже сам Фред осознавал, что Ева зря потратила своё время.
Однако это случилось в недалёком будущем, сейчас же Адамс и Грин после обстоятельной дискуссии о спорте покинули тройку чернокожих мужчин и уселись в авто. Там копы начали спорить о том, что расследование зашло в тупик. Они знали о преступниках, но только мелких, без выхода на главарей. Но даже эту мелочь не получалось закрыть, ведь те вели себя показательно честно и временно отстранились от уголовно наказуемых дел.
В конце концов они решили просто делать свою работу и выжидать, пока появится возможность осуществить захват.
— Шаг за шагом, Бертрам, — заявил Адамс и улыбнулся. — Шаг за шагом. Сегодня мы стали чуть-чуть ближе к цели.
На этом моменте я проснулся, начав тщательно тереть глаза. Очередной сон-воспоминание, но теперь обо всём, что только можно. О расследовании, об Элис…
Представив последнее, ощутил злобу, но уже не столь сильную, как было, когда видел всё в виде «призрака». Отчего-то ситуация напомнила мне один старый случай, когда я с другом, ещё будучи студентами, забивали в стену гвозди, приколачивая картину, и он спросил меня:
— Помнишь, как однажды Стивенсон случайно прибил свой указательный палец к стене?
Тогда я рассмеялся и согласился с ним.
И я на самом деле это помнил. Вот только при этом я отчётливо знал, что Стивенсон никогда не прибивал свой указательный палец к стене. Во всяком случае, в реальности.
Я помнил то, чего не было. Ярко и чётко помнил. Похоже, ситуация сейчас повторяется. Я как бы «вспоминаю» те события, свидетелем которых никогда не был. Или так, или я вижу реальность, словно пророк.
Впрочем, не зря ведь я считаю, что сны — это просто другие версии нашей жизни?
Когда я записывал этот сон, то заметил, что дошёл до конца своего дневника, на обложке которого скотчем был приклеен кусок идеально вырезанной белой бумажки с номером пятьсот. Подобное значило, что у меня ровно пять сотен заполненных дневников! В каждом из них двести страниц, ведь они все однотипные, купленные в одном и том же месте.
— Господи, как же это… — обхватил голову руками, — до хрена…
Вздохнув, начал искать новый дневник, чтобы продолжать вести запись снов. Не хочу использовать бумажки, которые могут потеряться. Да и возни тогда будет в два раза больше. Придётся вначале писать на бумажке, а потом переписывать в дневник.