— Что читаешь? — присел рядом.
— У моего любимого автора вышла новая работа, — женщина слабо улыбнулась. — А ты… как дела? — Кажется ей, как и мне, хотелось закрыть тему нашего «недопонимания», но начинать первой не хотела ни она, ни я.
— Я такой же, каким был всегда, — нейтрально ответил ей. — Как твоя работа?
— Ненавижу её. — Дженнифер закатила глаза, на мгновение напомнив мне ту себя, из прошлого, с которой я встречался.
Женщина рассказала о том, как она ненавидит компьютеры, как она ненавидит своего босса, как она ненавидит всю бумажную волокиту. Я попытался представить, какое отношение компьютеры и бумажная волокита имели к работе продавца в продуктовом магазине, так как не мог установить никакой связи. Кажется, она заметила замешательство на моём лице.
— Я больше не сижу в том магазине, у меня новая работа, — пояснила Дженнифер. И это была лучшая новость, которую я слышал за весьма продолжительный срок!
Неожиданным образом мы оба увлеклись беседой и в себя заставил прийти лишь врач, который сообщил женщине, что с её подругой всё хорошо, но они оставят её в больнице на один день. Мы вышли наружу, где уже начало темнеть.
Именно сейчас Дженнифер решилась начать разговор на тему, которая интересовала нас обоих. Признаться, её первые слова даже застали меня врасплох. Женщина начала говорить о том, как моя пропажа заставила её стать сильнее. Как она сумела не сорваться и окончательно отказалась даже от идеи наркотиков и плохих друзей.
— Твоя пропажа сыграла большую роль в том, какой я являюсь сейчас, — Дженнифер улыбнулась. — Не могу сказать, что живу жизнь своей мечты, но это то, что я могу принять и назвать… — задумалась, — приятным? Да, — кивнула сама себе, — именно так.
Я был доволен, что мы в каком-то роде помирились, а потому не стал надолго задерживаться, и мы разошлись в разные стороны. Я — к автобусной остановке, она — к своей машине.
Радость от того, что смог решить достаточно важную для себя проблему — походы в магазин, — заставила меня расслабиться, отчего мысли разбежались, как довольные щенки. Почему-то я снова начал размышлять об определении личности и о Джиме. Человек создаёт себе внешность, чтобы нравиться другим или самому себе? Спорно и по-разному, но что, если взять… книгу? В большинстве случаев аудитория книги определяет саму книгу. Если Джим когда-либо писал книгу, возможно ли, что люди, которые в конечном итоге читают её, похожи на него самого?
— Мне нужно перестать об этом думать, — я приложил ладонь ко лбу.
Я вышел из автобуса и направился домой. Когда я пересекал парковку перед своим домом, то увидел машину Элис, а также её саму. Она занималась ровно тем же, чем несколько ночей назад: сидела в ней и просто смотрела на дом. Заметив меня, женщина замахала руками, и я направился к ней, вскоре усевшись рядом.