С каждой душой боль становилась сильнее. Не физическая — душевная. Я впитывал в себя их последние мысли, страхи, надежды, которым так и не суждено было сбыться.
Любимый…я так хотела сказать тебе…хотела…
Девушка, не успевшая признаться в любви.
Больно…так больно…когда это кончится…пожалуйста, побыстрее…
Ребенок, умерший от болезни.
Я не просто слышал их — я становился ими на мгновение. Чувствовал их любовь, их страх, их последние надежды.
Вам не нужно больше страдать.
Их голоса сливались в хоре страданий, который оглушал и разрывал сознание:
Помоги нам…
Освободи нас…
Мы не хотим больше страдать…
Верни нас домой…
Позволь нам уйти…
Я чувствовал, как мое собственное «я» начинает растворяться под весом чужих переживаний. Грань между мной и ими стиралась. Их воспоминания становились моими, их боль — моей болью.
«Ван, ты не выдержишь!!! Это безумие! Ты впускаешь их в свою душу! Прерви процесс! Ты потеряешь себя!»
Я не мог, да и не хотел прерывать этот процесс. Я знал, что справлюсь.
Души нуждались во мне. Они цеплялись за меня, как утопающие за соломинку.
Я был их единственной надеждой на освобождение.
Сотни голосов сливались в один хор боли. Но самыми страшными были детские голоса. Их было меньше, но каждый пронзал душу острее клинка.
Не уходи…не оставляй меня одного…
Я хочу домой…хочу к маме…
Мне страшно…так страшно…
Слеза Святого в моей ладони пульсировала всё ярче, будто отвечая на голос каждой из сотен душ. Ее сияние действительно обволакивает каждую душу, даруя короткие мгновения забытья и облегчения за долгие годы мучений.
Хранилище Сознания работало на пределе возможностей. Оно структурировало поток чужих душ, не позволяя им полностью растворить мою личность.
Сто… Двести… Триста душ…
Я переставал понимать, где мои пределы… Насколько огромна моя душа, способная вместить в себя весь этот объем и не сойти с ума.
И среди этого хора страдающих душ я услышал другие голоса. Тихие, почти неслышные, как робкое «спасибо», сказанное от всего сердца.
Спасибо…
Ты понял нас…
Ты не отвернулся…
Мы больше не одиноки…
Уже не больно…
Добавил детский голосок.
И в этот момент, когда почти справился с потоком душ, я ощутил ее присутствие.
Печать Мастера Инь-Ян висела в центре водоворота, пульсируя черно-белым светом. Она была не просто Символом — она была живой, древней волей, которая наслаждалась страданиями душ. Веками она питалась их болью, становясь всё сильнее, всё более прочной и порочной.
Интересно, — раздался в моей голове чужой голос, холодный и полный презрения. — Праведник решил поиграть в спасителя? Ты думаешь, что можешь что-то изменить?