Плакали не глаза — плакала душа, когда ко мне протянулись маленькие ручки детской души.
Когда я очутился в этом водовороте человеческого страдания, время будто остановилось для меня. Стало неподвижным.
Но это было на самом деле не так.
Просто моя душа неподвижной точкой, как око бури, сияла внутри этой Урны Последнего Вздоха и ко мне льнули все те души, что сохранили хотя бы остатки воспоминаний. Те, кто еще помнил, что они — душа.
Первая душа прикоснулась ко мне робко, как испуганное дитя. Да, собственно, эта душа и была ребенком.
В то же мгновение я почувствовал удар — не физический, а душевный. Боль этого ребенка стала моей болью. Его страх смерти, его отчаяние от того, что он никогда больше не увидит маму прожгли меня насквозь. Ужас маленького существа, которое не понимало, что с ним происходит, которое просто хотело к маме, хотело, чтобы боль прошла.
Мама… Где мама… Так темно… Почему так больно?..
Я сжал зубы, заставляя себя принять эту боль. Не отгородиться от нее, не оттолкнуть — принять. Сделать частью себя.
Я здесь. Ты больше не один.
Детская душа потянулась ко мне, словно к источнику тепла, и я обнял ее своей Ци, укутал радужным светом. В ответ она отдала мне свою боль — всю, без остатка. И я взял ее. Впитал в себя. Остались только светлые воспоминания: деревянная игрушечная лошадка, первые шаги, когда мама радостно хлопала в ладоши, запах свежих лепешек, которые пекла бабушка…
С каждой новой душой я чувствовал, как что-то во мне меняется. Не разрушается — меняется. Словно мое сознание становилось больше, шире, способным вместить не только мою собственную боль, но и боль всех этих людей.
Хранилище Сознания, которое даровала мне Жемчужина, отданная отшельником, теперь работало иначе. Не просто как совершенная память — сейчас оно стало местом, где я мог безопасно хранить чужие страдания, не позволяя им разрушить мою личность.
«Ван… Что ты делаешь с собой?..» — донесся до меня обеспокоенный голос Ли Бо, но он звучал как из другого мира. — «Ты можешь не выдержать».
Я делаю то, что должен, — мысленно ответил я. — Я забираю их боль. Всю. Потому что никто кроме меня не заберет. С них достаточно.
Именно этого от меня ждали эти души. Они ждали, что кто-то разделит с ними их последнюю ношу. Что кто-то поймет, через что они прошли. Услышит их голоса, их жизни.
Следующая душа была постарше. Женщина. Было ощущение, что она просто встала рядом и что-то тихо рассказывает.
Она умерла от болезни, медленно и мучительно, и последние месяцы своей жизни провела в постели, наблюдая, как ее тело предает ее. А ее малыши наблюдали за ее угасанием, еще не осознавая, что скоро останутся одни.