Джинг повторила ее действие.
— Ну, ваш вклад был наиболее значимым, — съехидничал Ли Бо.
— Они выполняли мое указание, — не согласился я.
Рядом, уставший от боя в таком неудобном для себя месте, летал Лянг. С помощью вихрей, конечно же, но это был полет. Впрочем, через пару мгновений он резко уменьшился, втянул в себя часть воды и запрыгнул в кувшин.
— Фуф… — выдохнул он, — Думал, не осилим. Ух…устал…устал… Стар я, стар.
Лисы снова залезли на меня, как мартышки.
— Эй! Вы чего там прохлаждаетесь⁈ — завопила во весь голос Ло-Ло, до сих пор прекрасно сдерживавшая духов, — Мне кто-то помогать будет? Или я одна на своем горбу буду тащить тысячи духов! Кто тут Праведник⁈
Лянг захохотал.
— Так тебе и надо! — крикнул он.
— Тсссс! — цыкнул я на них всех и кинулся к Ло-Ло.
Хоть основной страж был повержен, духов тут хватало. И всех их нужно уничтожить, чтобы они не ударили нам в спину.
— Работы у нас еще много. Рано расслабились. — кинул я Лянгу и лисам, которые тут же притихли.
Следующий час я только то и делал, что гонялся вместе с Ло-Ло за злыми духами. Она загоняла их ко мне, а я уже упокаивал их Символами.
Я подходил к каждому из них не с ненавистью, а с каким-то внутренним пониманием того, что все они, все духи без исключения, несмотря на свою злую природу жертвы. Жертвы более могущественных Практиков искореживших их уход.
Эти духи ведь когда-то были людьми. Да, людьми, которых погубила жадность и алчность, но все же людьми. Ли Бо мне подробно обьяснил, что значит эгуй, — голодный дух.
У каждого из них была своя история, своя боль и своя жизнь, которую, не удивлюсь, если отняли насильно. Каждый из них заслуживал Символа Упокоения и возможности отправиться на перерождение.
Что из себя представляли эти злые духи? — Голод. Бесконечный, всепожирающий голод, который нельзя утолить. Память о том, как при жизни они копили золото, отнимали хлеб у детей, обманывали вдов, а после смерти получили то, чего так страстно желали — вечный голод, который никогда не может быть удовлетворен.
Но где-то глубоко внутри я ощущал то, чего не было видно — крошечную искорку того, кем каждый был когда-то. Человеком, который просто боялся остаться без ничего.
Я протягивал руку, и из ладони текла Праведная Ци. Не атакующая, не изгоняющая — исцеляющая. Моя Ци мягко обволакивала их и заставляла позабыть о вечном голоде, заставляла вспомнить себя.
— Ты больше не голоден, — тихо говорил я каждому. — Ты можешь отпустить эту боль. Ты можешь идти дальше. Тебе тут больше делать нечего. Этот мир для живых.
И они уходили. Не с криком агонии, как от Символов Изгнания, а тихо, с благодарностью в пустых глазах, наконец-то найдя покой.