«Боевая форма» , — прокомментировал Ли Бо, — «Он решил рискнуть последними силами: сжигает „суть“ крови. Не оставляет ничего напоследок.»
Что еще за боевая форма⁈
«Потом, сейчас не время.»
Спину обожгло болью и тут же начал распространяться яд.
Стиснув зубы я развернулся и едва успел швырнуть навстречу цзянши четки.
В момент удара я просто потерял контроль и они упали на землю.
— СТОЯТЬ, ТВАРЬ!
Теперь неожиданная вспышка злости на самого себя заставила четки вращаться с такой скоростью что они за пару секунд разогнались до состояния защитного купола.
Только сейчас я понял, почему за первыми ударами не последовали другие — всё потому, что цзянши удерживал вывалившийся наружу Лянг. Он был размерами с теленка и вокруг него плескалась туча воды, которая десятками плетей хватала и мешала двигаться вампиру. Он вырывался, но всё новые и новые жгуты замедляли его. Какая же там силища, что стихия не может его удержать!
Перехватив покрепче монетный меч я швырнул в него символы. В упор. Он не мог увернуться.
Он взвыл и попытался взлететь.
Это я так подумал и ошибся.
Из его крыльев вылетели десятки костяных наростов, которые врезались в мою вращающуюся защиту и…не пробили ее. Все они разлетелись ошметками. Вслед за ними полетели сгустки темной крови, которые разлетелись так же как и костяные снаряды. Пара капель капнула мне на руки и прожгла кожу. Ясно, отравить решил напоследок. Нет, не бывать этому.
— ВАН, Я ДЕРЖУ! ОН ПОПАЛСЯ! — радостным басом кричал Лянг.
Шагнув навстречу твари, я направил большой поток Ци в ногу и создал Шаг Восьми Триграмм. Миг — и вампир оказался заключен в сияющую тюрьму из нитей Ци. И в этот раз сил у него, чтобы пробиться сквозь нее, не хватало. Удары следовали один за другим прямо по тюрьме, и я ощущал как ее стены содрогаются и как техника тянет из меня Ци за каждый нанесенный удар.
Я вытянул руку с монетным мечом и начал целить сначала в руки, потом в ноги. В этот раз уклониться было невозможно и монетки врезались в тело цзянши, разъедая плоть. Ускоренное восстановление уже не справлялось с такими ранами. Ему требовалась Ци, которой у него просто уже не было.
Подойдя еще ближе, я встретился с ним глазами.
— Умри! — прорычал он и выстрелил в меня десятком темных шаров.
— Я, пожалуй, откажусь, — покачал я головой.
И вновь все шары разлетелись от защиты четок тысячами темных капель, и лишь десяток из них, шипя, упали на мою кожу.
Ерунда. Самая большая боль была в спине. Как будто туда плеснули раскаленной лавы.
Заработало триграммное зрение и я увидел, что энергии в цзянши почти не осталось. Разве что на последнюю атак…