Ничего страшного не произошло. Просто отбил кулак и разбил до крови пальцы. Ну а дерево…его мощно тряхнуло и листья посыпались на меня. То, что я никогда бы не смог так ударить просто физической силой было и так понятно. Техника «удара» была вполне рабочей. И судя по темпу развития событий вокруг, мне выдастся возможность ее протестировать в деле. Как минимум на обычных цзянши, как максимум, на их главаре.
Наверное, за всю мою новую жизнь — это был самый насыщенный на тренировки период. Пока что. Скорее всего в дальнейшем их будет еще больше. Особенно если мне достанутся новые знания.
Да и честно говоря, впервые я был так «заряжен» на тренировки. Я смотрел на одежду Святого, и понимал, что кроме прекрасного и действительно полезного эффекта «спокойствия» у нее есть и другой эффект, — очевидно подавлялись практически все слишком сильные эмоции и спектр того, что я испытывал в очень небольшом диапазоне. Не то, чтоб я сам по себе был излишне эмоциональным, но разницу я ощущал. Пожалуй, эту одежду стоит надевать лишь перед боем, и уж точно не во время обычной жизни и тренировок.
И быть собой мне нравилось больше, чем быть абсолютно спокойным. Так, у меня каждый раз после укуса нефритовой пчелы и просмотра воспоминаний был мощный всплеск эмоций, отчего я мог зависнуть на час, проматывая и обдумывая в голове увиденное. Причем это не обязательно должны были быть важные воспоминания, часто это были куски детства и юности Праведников. Просто частички чужой жизни, где ничего особо полезного, с точки зрения знаний, почерпнуть я не мог. А вот с точки зрения «жизни» — мог. Воспоминания, особенно чужие, не требуют осмысления в буквальном смысле, они больше требуют переживания или даже сопереживания. Разве можно сделать выводы из чужих жизней? Нет. Их, эти жизни можно только прочувствовать и это и был на мой взгляд единственно верный подход.
Каждый день пчелы продолжали отдавать мне частицы воспоминаний, а я их регулярно подкармливать. В некоторых воспоминаниях мне вновь довелось увидеть то, как работала с Триграммами Просветленная. Именно тогда-то я и понял: то, что я определил как молитву девушки-Просветленной, когда она держала между ладоней светящийся символ триграмм, молитвой не являлось.
Это было кое-чем другим: Просветленная отдавала Ци Вселенной. В этом у меня не было ни малейших сомнений. Я улавливал отголоски ответа Поднебесной. Ответа, который означал, что Вселенная принимает эту Ци. Меня волновал один вопрос, почему и для чего она использует в таком простом действии триграммы? Бай-Гу учила меня рисовать палочкой на песке и воде и с помощью этого отдавать Ци обратно в мир. Для удобства поначалу я использовал символ Инь-Ян, но потом даже этого мне не требовалось. Я просто мог вытянуть руку, выпустить Ци и получить отклик Вселенной. Этого было достаточно. Но это мне достаточно. А что, если другие ощущали всё иначе? Что если у них были большие сложности с тем, чтобы «отдать» Ци? Ведь мало просто выпустить Ци, нужно и почувствовать «отклик» Поднебесной. И видимо печать Восьми Триграмм и помогала той девушке ощутить подобный отклик. Не у всех были такие «тепличные» условия обучения, как у озера Бай-Гу.