Но имеем то, что имеем.
Время будто стояло на месте. Ощущения от двух недель в пути по Диким Землям были одними, а вот от отсиживания задницы на плитах перед заброшенным храмом — совершенно другими. Тут оно немного застыло, как это бывает когда приезжаешь из города в деревню.
Начинаешь обращать внимание на другие вещи, которых раньше не замечал. Так я успел изучить каждую вмятинку на панцире Ло-Ло; делал я это когда возвращался в состояние Зеркала-сознания. Я видел складки на ее теле и понимал, что это старое существо, которое пытается быть веселым и энергичным, однако золотое сияние ее тела, очевидно, раньше было намного ярче. Несколько раз я предлагал дать ей своей Ци, зная, как она влияет на духовных животных, но она отказывалась.
— Только Солнце и Луна. — заявила она, — Другая энергия мне не подходит.
Я почесал голову и не стал спорить. Была мысль, что моя Ци может вылечить какие-то ее травмы, как было с лисами.
Теперь, наблюдая их внимательно каждый день, я увидел рост хвостов. Они, конечно, и так хвастались, что их отростки почти что хвосты, но до поры до времени я особо пристально к ним не присматривался. Сейчас же я понял, что осталось совсем чуть-чуть — и они станут по-настоящему двухвостыми. Думаю, тут все дело в Ло-Ло, которая заставляла лис постоянно тренироваться. Медитации сменяли упражнения с иллюзиями и наоборот. Да и место это было действительно насыщенным на Ци и ускоряло их прогресс. Это меня радовало. Лисички наконец-то росли. Думаю, даже прибавили килограмм-другой.
Но, с другой стороны, Хрули сидела на своеобразной диете: моей Праведной Ци ей почти не доставалось — постоянные тренировки отнимали у меня ее всю. Хотя нет, кое-что оставалось для светляков и для нефритовых пчел. Воспоминания были важны, и я пытался посмотреть их все. Да, меня кусали, ну тут уж ничего поделать — по-другому их не увидеть. Только так.
Радужное сияние, исходившее из Храма, становилось всё ярче, как и мысли, которые транслировались вокруг. И если раньше я их слышал в своем, особом духовном восприятии, то теперь они просачивались в реальность для всех. Насколько они были мощными.
Они не менялись, всё те же зацикленные сами на себя мысли. Лишь изредка проскакивало кое-что новое. До меня не сразу дошло, что это имена. Имена погибших собратьев.
Каждый день добавлялось по одному имени, будто воспоминания об этих братьях обретали цельность в сознании девушки, которая была в храме и которую охраняли нефритовые пчелы как величайшее сокровище.
Нет, я ее не видел, но голос я узнал. Сравнил. Я ведь слышал голос этой Просветленной в воспоминании, и тут он был такой же.