За то, что мне пришлось идти путем Праведника это, конечно, спасибо, но дальше я как-то сам. Не знаю, откуда была эта уверенность, но я знал, что и с этим справлюсь, и со всем остальным.
Я поднял меч и вернулся к тренировке. Она мне даже нравилась. Десять символов. Они вспыхивали одновременно. Все одинаковые и готовые к использованию. Почти. Нужно было только сконцентрироваться на одном и выпустить его. И так раз за разом. Это было похоже на решение одновременно нескольких математических задач и жонглирование яйцами — дико неудобно. Но и к этому я привыкал. К каждому символу тут же подлетали нефритовые пчелы одна за другой.
Сейчас я работал над «скорострельностью»: на один символ раньше у меня уходила, в лучшем случае, секунда, и это с замахом и движением тела и меча, а тут требовалось с десяток секунд подготовки — и за три секунды я «выпуливал» все символы. Не все были хорошей плотности, но это я уже исправлял тренировками.
Узел стал еще больше. Намного. Я даже не ожидал, что он будет таким большим: те размеры, о которых говорил Ли Бо, — в три-четыре раза больше обычных, — он перерос. Вернее, перерастянулся.
«Знаешь, Ван» , — неожиданно сказал Бессмертный в один из дней, во время утренней «растяжки Узла», — р азмер твоего узла уже как у некоторых ядро.
Это была неожиданная похвала от существа, которое никого никогда не хвалило.
Однако в следующую секунду он всё исправил.
«Я тебя не хвалю, бездарь. Просто тебе повезло с телом — это ведь не от тебя зависит. Тут либо дано, либо нет. Твоей заслуги в этом нет. Хоть в чем-то повезло, а то ни родословной, ни таланта приемлемого.»
Я вздохнул.
Да уж, а чего я ожидал от Ли Бо?
Впрочем, он прав. Пока я не ощущал, что «добыл» что-то своими силами.
Поэтому продолжал тренировки. Монотонные и жизненно необходимые. Иногда стоит остановиться в каком-то месте, просто чтобы переосознать всё и освоить.
«Воспоминания» пчел, если не считать части, где были личные судьбы, во многом повторялись. За полторы-две недели я посмотрел этих воспоминаний не одну сотню, и не просто «смотрел» — я каждое из них потом записывал в Хранилище Сознания. В них могло быть то, чего я при беглом просмотре мог не заметить: применение техник, какие-то места, мысли…всё могло помочь мне на пути. Поэтому часть Хранилища пришлось потратить под воспоминания ушедших Праведников. Хотя, скорее под мои воспоминания об увиденном.
Несколько раз я пересматривал «сохраненные» воспоминания Цинь Юя, но кроме уже известных мне Символов и истории его жизни, а также особого взгляда на мир, с помощью которого он видел сломанные и не ушедшие души, я ничего не заметил. Эх, мне бы такой «взгляд» — и в этом месте я бы увидел совершенно иную картинку.