Я закрыл глаза.
Будь тут живой Цинь Юй, он бы видел эти потоки Ци, которые узлом сплетались на этом холме и расходились в разные стороны, и большая их часть шла в сторону Мертвых Озер, я же их чувствовал, а не видел.
Они наливались жизнью. Раньше они были хлипкие, но теперь…теперь они наполнялись силой, распрямлялись, «запитывались» как на новый источник питания, на скелет Цинь Юй, на его энергию, вернее то, что осталось в нем. Карп-демон и демонические кандалы высосали далеко не все.
Я сидел с закрытыми глазами, как вдруг ощутил касание чьей-то ладони, будто лепесток сакуры случайно упал и коснулся меня.
Мои глаза сами собой открылись и я увидел, как над могилой Цинь Юй, слабо сияет силуэт молодого Праведника. На его лице играла довольная улыбка.
На моей теперь тоже.
Цинь Юй стал центром потоков Ци и его просветленная, пусть и разреженная Ци потекла везде, куда могла дотянуться.
На холме то тут, то там расцветали с сумасшедшей скоростью полевые цветы: белые, синие, голубые, красные. Все те семена, которые лежали тут и ждали своего часа.
А потом над нами взошла радуга, а Лотос радостно, как бабочка, запорхал, снова усеивая всё своей, казалось, бесконечной пыльцой.
Цинь Юй обрел покой.
На душе моей будто наступила весенняя пора, а вешние воды смыли всю грязь, всю ту злобу, которая, — теперь я это ощущал, — налипла даже на меня.
Скоро эти места перестанут называться Мертвые Озерами.
Я это знал.
Изменения, которые волнами расходились от могилы Цинь Юй, ощутили все. Казалось бы парадоксально, могила… А она, наоборот, оживляла мир, потоки Ци. Словно Цинь Юй наконец-то после смерти оказался именно в том месте, где и должен был быть.
Я ушел с холма и сел у его подножия. Рядом со мной уселись в позу лотоса лисы. Ли Бо и Лянг приземлились рядом.
— Ты сразу это задумал? — спросил Бессмертный.
— Да, — честно ответил я, утирая пот со лба, как после тяжелой работы. Я потерял много крови, и еще больше Ци, когда делал этот холм Цинь Юй. Но дело было даже не только в этом. Это захоронение, пусть в момент его создания я был полностью отстраненным, насколько это возможно, затрагивало какие-то невидимые струны души, заставляло задумываться о посмертии. Об аде, Дюйи, о котором совсем недавно говорил Ли Бо. Очевидно, что Праведники туда не попадают, ибо очищать там нечего — на них нет грехов. Но другие…значит, слишком сильных практиков забирает некий «судья», руку которого я видел. И если он забрал Старейшину Ляна — значит, под его власть подпадают практики стадии Формирования Ядра. Может, есть еще какие-то условия? Непонятно.