Повисло недолгое молчание.
— Это была моя ошибка, что я его оставил, моя… Я так привык, что вокруг нет ни одной секты и никто сюда не заглядывает, что уверился в том, что тут безопасно.
— Но призрак карпа… — начал было я.
— Я не смог пережить его гибель, — продолжил дух отшельника. — Наша духовная связь была крепче, чем у братьев, больше, чем у друзей. Восемь сотен лет разговоров, размышлений, общения, жизни… Это невозможно вот так просто отпустить…забыть…оборвать… Поэтому его смерть перечеркнула всю мою праведность, святость — всё то, к чему я шел больше тысячи лет. Потому как что такое жизнь без того, кто тебе дороже всего на свете? Зачем она нужна? Наши души переплелись…
— И что ты сделал, старик? — спросил вдруг Бессмертный Ли Бо.
— Я всех их убил.
Я на секунду опешил. Потому что Праведник и убийства в голове не стыковались.
— Я не смог их простить, как сделал бы настоящий Праведный Даос или Святой. Я не смог… Поэтому я ступил на дорогу, с которой нет возврата…
Слова упали тяжелым камнем, придавившим даже мою душу.
— Никто бы не смог, — сказал Ли Бо.
— Так знай юноша, что страшнее Праведника потерявшего веру в Святость и справедливость Неба нет ничего. Я снял с себя обеты… Я снял с себя все ограничения… Я перестал быть Праведником…а потом… Потом я убил всю секту, которая была причастна к гибели Чжанга. Это было несложно. Многие думают, что Праведники слабы, но это лишь из-за того, что мы не можем никого убивать, иначе весь Путь будет перечеркнут. Иначе наша душа станет чем-то другим. Чем-то ужасным. Для Праведника нет страшнее греха, чем отнять жизнь живого существа, и неважно, какие мотивы им движут. Дао не простит. Дао накажет.
— А что было дальше? — вновь спросил Бессмертный.
— Я нашел его кости… То, что от него осталось… И вернул их сюда. Но я больше не был Праведником. Я не мог ступить на свой остров. Не смог сделать ни шагу…
Дух прошелся по острову.
— Остров не пустил меня. Мой остров не пустил меня… Я не мог ступить ни шагу по ступеням, ведущим сюда. Злым нет ходу сюда. Мои же символы не пустили меня — символы, которые я наносил от злых духов…от демонов…от всей погани…
Он вздохнул.
— Я сам стал такой поганью.
‘Один неверный шаг — и путь стал темен…
Ушел покой…
ушел друг мой…
И я один…
Глубины принимают мою боль…’
После короткого стиха без рифмы Ли Бо, отшельник умолк, будто заново переживая боль.
— И что ты сделал потом? — прервал я молчание.
— Я убил себя. Это случилось тут, в этом озере. Это было закономерным итогом. Я просто погрузился в воду. В самом глубоком месте. И перестал дышать…