Плюх!
И на радостях бултыхнулась в воду, продолжать истреблять рыбий род. Что ж, радость для одного — это горе для другого, на том наш мир и стоит.
Я же продолжил восстанавливать Ци.
Но недолго, так как тело истратило слишком много сил, и требовалось их пополнить. С помощью еды, конечно.
Так что довольно скоро на бережку речки жарилась пойманная лисой рыбка. Не скажу, что люблю пресноводную рыбу, но тут не до выбора.
На нас с легкой завистью смотрела с того берега другая лиса. Во всяком случае, мне казалось, что с завистью. Возможно она проклинала нас.
От жареной рыбки Хрули, кстати, не отказалась.
— Вкуффнно… — хрустела она, дробя косточки рыбки. — Не сырая, конечно….Но вкуфффно.
— Это ты еще с солью и перчиком не пробовала, — заметил я.
— Беее! — скривилась лиса, — показывая, что она думает об этих ценнейших ингредиентах готовки.
Объелись мы знатно, ну а потом продолжили путь вдоль реки.
А Хрули… Хрули вовсю демонстрировала своей противнице, на которой по прежнему виднелись царапины и которая прихрамывала на одну ногу, свой идеальный мех.
— Ни царапины, тварь! — крикнула она ей, — А ты как, хромаешь, да? Так тебе и надо.
— Заткнись, ручная зверюшка! Поела жареной рыбки? Позор лисьего рода! Мы едим только сырое!
— Сама ты позор! Вот доберусь до тебя, будешь визжать как трусливая шавка!
— Аррррр!
— Аррррр!
Дружное рычание дополнил легкий плеск воды.
Речка текла неспеша. Ветер дул мягко. Солнце уже прошло свой зенит. Идеально.
Если бы еще насекомые не кусали, то подумал бы, что в раю. Благо, хоть на меня лететь птичье дерьмо перестало. Однако, это-то как раз вызывало внутреннее напряжение. Потому что ничего просто так не случается. У всего должны быть причины. И пока этих причин я не видел. Неужели опять какая-то крупная неприятность «копится»?
К счастью, следующие недели пути прошли спокойно. Лиса дралась, а я ее лечил. Когда не мог лечить ее, пытался лечить насекомых. Странно, но это работало. Я учился концентрироваться на крохотных объемах Ци. Однако всё это время Бессмертный говорил, что так работают только неумехи. Мол, это нерациональное расходование своей Ци, да еще и в придачу просто жизненных сил.
Но никаких схем и знаний, как он однажды сделал с Меридианами, больше не было. Собственно, те самые меридианы я начал вновь заучивать. Под чутким руководством вечно недовольного поэта. Второй раз образ он мне отказался передавать: я только рисовал, а он меня поправлял, хотя мне казалось, что я и так всё правильно делаю, а поправляет он просто для проформы.
«Не, не так!»
Так?
«Нет, правее».