Я легко согласилась. Я предана своему королевству, я верила в нашу победу. Но этот брак… Он сделал меня настолько несчастной, что единственное время, когда я по-настоящему жила, — на поле боя, особенно в сражениях с Тэйгаром.
Лишь рядом с ним я вспоминала, кем я была на самом деле — сильной воительницей и независимой магичкой.
Но именно эти качества ненавидел Альстер. Ненавидел то, в чем он сам был плох. Он унижал меня. Презирал. Всякий раз напоминал, что я никто. Его раздражало, что даже советники больше слушали меня, чем его.
Но едва ли совет мог принимать решения без своего короля, а он словно назло делал иначе. Если узнавал, что идея исходила от меня, то поступал противоположно.
— Откуда столько любопытства, ваше высочество? — спросила, едва сдерживая ярость. — Вы еще недостаточно насладились своей победой и хотите станцевать на костях пораженных врагов?
— Вы всегда видите в моих поступках и словах лишь то, что сами хотите, но никогда то, что я подразумеваю.
— Быть может, вам стоит выражаться точнее?
Тэйгар покружил меня вокруг себя, как требовала того фигура танца — рошмадского, не эскарийского. Но сегодня именно их традиции открывали этот бал, где они стали хозяевами на чужой территории.
— Если я буду более точен, ваше величество, это станет настоящим скандалом, — непонятно протянул дракон и усмехнулся, притянув меня к себе. Его губы находились в миллиметре от моих. Пора было менять фигуру танца, но он не сдвинулся с места, продолжая удерживать меня в объятиях. — Неприличным, крайне вопиющим. Но должен вам признаться, что мне очень хочется пойти наперекор моим принципам — и всё ради вас.
— Вы вновь говорите загадками, а потом смеете обвинять меня в том, что я вас неправильно поняла, — раздраженно откликнулась я и попыталась вырваться, но рошмадец меня не пустил, удерживая, словно в стальных тисках.
— Тогда второе признание, быть может, прояснит ситуацию, — продолжил он и сглотнул, на мгновение опустив взгляд к моим губам, — я жалею, ваше величество, очень жалею, что два года назад не выкрал вас прямо с поля боя. Я допустил непростительную медлительность, не понимая, что такой бриллиант слишком быстро пристроят к короне.
Я застыла. Его слова можно было интерпретировать по-разному. Он желал украсть меня как воина или… как женщину ?
Но к чему ему жалеть о потере меня как воина, если бы я не стала принимать их сторону, но при этом они все равно победители?..
— Позвольте все-таки забрать мою жену, — раздался рядом рык.
Мы оба застыли. Я поймала себя на запрещенной мысли, что сожалею о таком скором окончании танца, ведь еще не закончила диалог. Муж буквально вырвал меня из объятий рошмадца.