— Спасибо, дядя Ялослав Ломанович, — по мужски протянув для рукопожатия ладонь, поблагодарил Кирюша.
— Пожалуйста, Кирилл, обращайся, если что, — ответил на рукопожатие Оболенский, отчего сынуля горделиво расправил плечи.
— Спасибо, — повторила за братом Варюша. — Дядя, а ты плиедешь к нам в гости?
— Нет, у дяди много дел, — поспешила с ответом я.
— Я бы приехал, но, боюсь, ваш папа не оценит моего порыва, и будет ругаться.
— Он и так всё влемя лугается, — вздохнул Кирюша. — А ты холоший. Вот бы ты был нашим папой.
— Нам нужно домой, — нервно вцепившись в сумку, произнесла я.
— Да, конечно, без проблем, — глухо откликнулся Ярослав, вставляя ключ в замок зажигания.
Всю дорогу до дома я не произнесла ни слова. Дети молчали тоже. Ярослав насвистывал какую-то мелодию, осторожно управляя машиной. И когда при въезде во двор мой взгляд зацепился за освещённое окно кухни, где мелькнул силуэт Олега, сердце пропустило удар, сжавшись от плохого предчувствия.
Остановившись на парковке, недалеко от подъезда, Ярослав повернулся ко мне.
— Давая, я вас провожу до двери? Что-то неспокойно на душе.
— Не надо. А то муж надумает всякого. Не хочу скандалов и обвинений в том, чего я не делала. Свекровь итак наверняка постаралась, выставить меня не в лучшем свете…
— Может, стоит послать лесом такого мужа?
— Легко давать советы другим, когда дело не касается тебя лично, — произнесла с горечью, и тут же вздрогнула от мимолётного прикосновения к руке.
— Я не даю советы людям, которые мне безразличны, — шепнул он, обжигая взглядом, но тут же отодвинулся, безразлично уставившись вперёд, будто ничего не произошло, словно его порыв мне просто почудился.
Нервно передёрнув плечами, сбрасывая наваждение, я отстегнула ремень безопасности.
— Всего доброго, Ярослав, — открыв дверь, осторожно выбралась из машины, собираясь забрать детей.
Вот только пока я осторожно нащупывала ногой землю, не рискнув спрыгнуть с высокого порога автомобиля, Оболенский меня опередил, успев выйти и помочь близнецам.
— Не хочу домой, — насупившись, проворчал Кирюшка.
— А как же любимые игрушки и мультики? — попыталась приободрить сына.
— И твой яблочный пилог? — с надеждой подняв на меня взгляд, жалобно протянул он.
— И мой яблочный пирог, — присев, обняла детей и расцеловала в румяные щёчки, прекрасно понимая их нежелание возвращаться туда, где их просто не замечают. Сегодня впервые взрослый мужчина говорил с ними на равных, не воспринимая, как пустое место, и им это понравилось. — Идёмте, мои хорошие.
— Пока, дядя Ялослав Ломанович, — грустно вздохнув, помахал на прощание сынуля.