И короночка – мой ополоумевший товарищ красноречиво посмотрел в сторону вип-кабинок.
Ой, дебил.
— Вы пьяны… — еле слышно заметила Маша.
— Мышь, представь, что ты выиграла лотерейный билет? Пошли потрахаемся, пока я добрый?! – приосанился этот идиот, оттягивая штаны в районе паха.
Я уже хотел вмешаться, но тут девчонка с чувством собственного достоинства произнесла.
— Павел Романович, будем считать, что я невезучая. В этом баре полно женщин – отдайте лотерейный билет кому-нибудь другому. Мне, правда, пора!
Приблизившись ко мне, она тихо шепнула.
— Вы только проконтролируйте, чтобы он в таком состоянии не садился за руль? А то он может.
— Обязательно проконтролирую, Маша.
Девчонка ответила мне слабой улыбкой, явно не ожидая, что я назову ее по имени.
— Че, тоже этому уроду глазки строишь?! Мышь, да ты для него слишком страшная! Видела бы ты, какая у него жена! Тебе до нее… — Левицкий развязно заржал, — Не надумала еще со мной трахнуться?! Благотворительная акция закончится через три… два… один…
Маша с гордо расправленными плечами направилась к выходу.
— Ну, и вали! Чемодан! Вокзал! Нахуй! Ты уволена!!! Слышишь, Мышь… УВОЛЕНА!
Игнорируя его бухие вопли, я догнал Машу около гардероба.
— Если все-таки уволит, устрою тебя к себе, — пообещал, чтобы хоть как-то сгладить долбоебическую выходку своего проблемного дружка.
Девчонка вздохнула, поправляя очки.
— Не уволит. Он завтра даже не вспомнит… — произнесла она с горечью, теребя лямку рюкзака.
— Подожди, я договорюсь, чтобы тебя подвезли.
— Спасибо, но…
— Считай, это компенсация за моральный ущерб. За работу с ним тебе вообще положена надбавка как за вредные условия труда…
***
Приехав в аэропорт, в зале ожидания я набрал Саше сообщение.
— Я соскучился. Как вы?
Вместо ответа любимая женщина прислала фотографию сопящих мордашек наших дочерей.
— Мы тоже соскучились. Сердце не на месте, когда ты уезжаешь… — следом написала жена.
— Скоро вернусь. Спи, пока они спят.
***
Полет прошел без происшествий, и поздно ночью я уже был в Сочи. Когда я вернулся, свет в доме не горел, в помещении царила такая непривычная уютная тишина.
Открыв дверь в спальню, я подошел к двум розовым кроваткам.
Вера и Люба крепко спали, причмокивая губешками. На морском воздухе у девочек, наконец, нормализовался сон.
Обернувшись, я увидел, что Саша тоже спит.
Присев на край кровати, я погладил ее по разметавшимся по подушке белокурым волосам, некоторое время любуясь женщиной, ради которой я готов был перевернуть весь мир.
Вот он, мой дом.
Она и мои дочери.