— Наташ, все решим, – подмигнув управляющей, я направился к нашему «дебоширу», усаживаясь напротив.
— О, Артем Александрович… Физкульт привет! – Пашка пьяно заржал, – А что ты вечером делаешь в баре? Ай-ай… Ты же у нас примерный семьянин… – оскалился.
— Что с тобой? Во что ты превратил свою жизнь?
— А моя жизнь, Темыч, это танец на граблях! – он резко выпрямился, ударив по столу донышком полупустой бутылки. – Танцуют все!
— Мне охрану позвать или самому тебя вывести?! – сухо поинтересовался.
Паша ничего не ответил. Усевшись обратно, он лишь упрямо уставился в пол.
— Ну, поделишься наболевшим?
— У меня синдром картошки, – после непродолжительной паузы, произнес товарищ, глядя на меня с вызовом. – Хочется нажраться и лежать в темном углу, чтобы тебя никто не трогал.
— О как… Однако я в курсе ваших разногласий с твоим батей.
— Пришел позлорадствовать? Я настолько чмошник, что даже родной отец предпочел мне какого-то левого чувака? Ну, посмейся.
— Ты сам себя закапываешь. А твоему бате всего-то нужен достойный преемник. Достойный, Паш. Улавливаешь?
— Свали, Темыч, – его голос был совершенно лишен эмоций.
Я покачал головой, наблюдая за тем, как светится экран его айфона. Левицкий тоже это заметил, принимая вызов.
— Маш, ты где? – он откинулся на спинку дивана, недобро прищуриваясь. – Не можешь пройти фейс-контроль? Сейчас разберемся! – сказав это, Паша отключился.
— Мою Мышь не пропускают! – он зло ухмыльнулся. – Рожей не вышла для твоего элитарного заведения!
Сделав знак Наташе, я попросил ее сгладить инцидент на входе, и пропустить девчонку. Даже как-то неловко вышло, ведь я знал, что Маша помогает жене с кондитерской.
Вскоре помощница Левицкого подошла к нашему столу.
— Добрый вечер! – негромко поздоровалась девушка.
Я кивнул, непроизвольно отмечая ее нелепый наряд.
Выглядела Маша так, будто сбежала из общества защиты животных крайнего Севера – в бесформенном зеленом балахоне и штанах цвета хаки.
Дополняли образ старомодные босоножки с перфорацией и джинсовый рюкзачок, болтающийся на плече.
— Павел Романович, – она деловито протянула Пашке какую-то пухлую черную папку, — Там все, что вы просили. Ну, я поеду? – Маша поправила съехавшие на нос очки.
— Спешишь? – внезапно поинтересовался он.
— Вообще-то… да, — настороженно отбила девчонка, — Сейчас нерабочее время, и у меня есть планы на вечер.
— И как зовут твои «планы»? – докапывался он.
— Павел Романович…
— М?
— Мне нужно идти…
— У тебя ебарь-то есть?
Немая сцена.
Девчонка в миг побледнела, опуская глаза.
— Может, останешься? Я же вижу, как ты по мне слюни пускаешь, мышь!