— Мне, стерва ты упрямая! Мне, чтоб тебя! – заорал он, излучая первобытную ярость. – Отныне ты ни одного утра, дня и вечера без меня не проведешь, чтоб не лазила по подъездам компанию искать! Вещи собирай, ко мне переезжаешь!
— Чёрта с два, Кравцов! – почему я артачилась? А потому что. Пусть я и расплываюсь перед ним как мороженка на солнце, но помыкать собой не позволю! Да еще и с намеком на то, что я шалопутная какая-то. – Я тебе ничего не обещала! Ты сам там себе напридумывал. А раз в твоем понимании, с меня нельзя глаз спустить, чтоб я по членам не пошла скакать, то тебе же лучше, что нас не связывает ничего кроме работы! – с каждым словом я злилась все больше. Вообще-то он первый начал ко мне подкатывать, имея девушку. Как я-то оказалась гулёной? – Я в душ. А ты – домой. Спасибо за таблетки.
Я врубила душ на полную, сделав воду прохладной. Сейчас подобие гидромассажа улучшит кровообращение и жизнь, я надеюсь.
Физическое состояние устаканивалось, а вот на душе становилось все хуже. Чёртова пирамида Маслоу в действии. Мне было обидно, жалко себя и плохо от осознания: сама виновата.
Сама динамила, сама сотворила глупость, сама выгнала вместо того, чтобы объясниться.
Идиотка .
Даже не заметила, в какой момент по щекам вместе со струями воды стали стекать горячие слезы.
Бегала от Игоря, в надежде защититься от боли, а что в итоге? В итоге, у меня не было ни малейшего шанса. Ведь сердце своё я вложила вместе с сумочкой в руки Аполлона еще в самую первую встречу.
И вот теперь вместо того, чтобы радоваться праздникам и перезагружаться, придется рыдать, смотреть сопливые мелодрамы и наедать ляжки.
Я так и не понял, что сейчас произошло.
Как в итоге я оказался козлом?
Она значит ведет себя, как… Да хрен пойми как! А я еще и виноват?!
Задетое эго, конечно, тут же понесло к выходу. Но вдруг один случайный звук заставил замереть. Обуваясь, за дверью ванной комнаты я услышал… всхлип.
Влада плакала.
Из-за меня .
Скажите, а бывало у вас такое, что хочется в морду дать самому себе?
У меня не бывало. До этого момента.
Звук ее рыданий проникал кудо-то в нутро, разливался эхом, усиливаясь в сотни раз, а затем больно бил в самое сердце.
В этот момент я словно со стороны посмотрел на себя, на этот коридорчик, на обувную ложку в руках, и понял: да никуда я от нее не денусь.
Тяжело вздохнув, вернулся на кухню, надел фартук, который с трудом на мне сошелся, и стал варить занозе овсянку. Не знаю почему, но мне с перепоя всегда только она лезет.
Когда ароматная каша с маслом и бананом уже была на столе, звук льющейся воды прекратился. Через мгновение в кухне появилась Влада, завернутая в одно полотенце.