Но его опередил Лирей. Он взял меня за руку и прошёл в центр зала, перед расступившимися гостями. Герцога Бостона нужно было видеть: такое изумление не часто можно заметить на мужественном лице его светлости. Я же бросила взгляд на Хлою — не удержалась — и улыбнулась ей. Лирей перехватил этот взор и вопросительно приподнял брови.
Зазвучала музыка. Руки Льда легли мне на талию, и я застыла, почувствовав, как мгновенно начало ускоряться сердцебиение. Я хотела сравнить ощущения от объятий Эрмеса с прикосновениями Лирея… какая же глупость!
Это не подлежит сравнению. От прикосновений Лирея у меня бегут мурашки, учащается сердцебиение и появляются бабочки в животе. Мне хочется улыбаться, быть ближе, смотреть на моего невыносимого Льда, а на Эрмеса…
Мне даже не думается о нём.
Я сглотнула, чувствуя, как влечёт прижаться к Лирею. Он повёл в танце, держа расстояние между нами таким, как требовали фигуры танца. И как же я жалела, что это не танго, а столичный вальс, который когда-то считали верхом распущенности, а сейчас он был чуть ли не самым чопорным из нынешних модных веяний.
— Ты так смотришь на меня, что я сейчас растаю.
— Неужели мне удастся растопить Непрошибаемый Лёд? Я думала, это под силу сделать лишь огненной драконице.
Только бы он не понял, что я ревную! В последнем стоит признаться хотя бы себе. Привыкла, что Лирей уделяет внимание только мне. Порой это внимание обидное, но оно всегда было исключительно моё.
— Не только огонь может растопить лёд, однако, — Лирей бросил взгляд на Хлою, — иногда и лёд может подогреть в самый нужный момент. Не так ли?
Я сглотнула. Смотреть в глаза Лирею было страшно. Казалось, сейчас мы перейдём грань, за которой уже не будет обратного пути. Он покружил меня вокруг себя, а после опять приобнял, взяв мою левую руку в свою ладонь.
— Мне страшно. Страшно ошибиться, — неожиданно призналась я.
— Я знаю, — руки Лирея напряглись, — я сделаю всё, чтобы помочь тебе, мисс Фиаско. Ты мне веришь?
Я растерялась. Я не понимала, о чём он, поэтому, когда музыка затихла, я застыла. И очнулась лишь в тот момент, когда со всех сторон зазвучали аплодисменты. Лирей откланялся, напоследок поцеловав мне руку, а ко мне поспешил отец — оказывается, после такого он объявил второй «первый» танец.
Но теперь мои мысли всё время возвращались к Лирею, и я ни на чём не могла сосредоточиться.
— Что у вас с Лиреем? — спросил отец недоумённо. — Вы выглядели так, словно…
— Не спрашивай. Сама не знаю, — тихо прошептала я.
Пыталась невзначай оглядеться, но моего сводного льда уже нигде не было. Далеко он уйти не мог — наши браслеты бы не пустили, значит, либо где-то в нише, либо в соседней комнате.