Люблю его? Так странно, но два парня были уверены в моих чувствах к ним. Но один попал в точку, а второй — ошибается. И от его ошибки мне становится всё страшнее, а ещё я всё больше чувствую свою вину. В попытке спастись я дала ему ложную надежду. Но разве это даёт ему право сейчас причинять мне боль? Руки Эрмеса впивались в мои плечи, сдавливая всё сильнее с каждой секундой.
— Отпусти же меня! Отпусти! Я не люблю тебя! И никогда бы не полюбила, Эрмес! Ты слышишь?..
Руки на моих плечах разжались. Я упала на пол, больно ударившись той самой лодыжкой, которую недавно подворачивала. Зашипела от боли, но Эрмес даже не обратил на это внимания. И во взгляде его не было никакого сожаления и раскаяния. Если бы ему позволили, он бы влепил мне ещё и пощёчину, я даже заметила, как дёрнулась его рука.
И я вдруг прозрела. Как я могла подумать, что он когда-нибудь меня любил? Как могла только предположить подобное? Даже в тот день репетиций, когда Лирей носился с моей ногой, напомнил вечером про мазь, Эрмес об этом даже не вспомнил. Он заботился не обо мне, а о своих чувствах.
— Нет, это ты никогда меня не любил, — изумлённо произнесла я. — Я бы совершила такую ошибку, если бы… не важно! То, что ты принимаешь за любовь, лишь привязанность, желание обладать, желание быть лучше Лирея Эквуда, но точно не любовь. Лирей столько раз проявлял заботу там, где я её не ожидала, а ты…
Я осеклась. Подняла на него взгляд.
— Проявлял заботу⁈ А как же то, когда ты упала в грязь? А в болото? Он не любит тебя!
Не зря он об этом вспомнил так ярко. Точно не зря. Внезапно я начала вспоминать. Кусочки пазла складывались в общую картину, и теперь я видела всё под другим углом: не ненависти к Лирею, а под углом неприязни к Эрмесу. Теперь он уже виделся мне злодеем, и вдруг с этой точки зрения весь пазл сложился. Всё встало на свои места.
— Это ведь ты тогда в конце осени сделал так, чтобы я упала? Я подумала, что Лирей зачаровал лужу, превратив её в лед, но ведь всё могло быть иначе. Ты увлажнил грязь, сделав её скользкой. Я поскользнулась, этого было достаточно, — я сама была удивлена своим прозрением и корила себя, на чём свёт стоит. — И тогда, в болоте… ты ведь водник. Это ты потянул меня в обратную сторону! Ты всё это время вызывал во мне ненависть к Лирею. Ты не любишь меня, ты лишь хочешь быть лучше него! Обладать тем, что любит он!
Мною. Эрмес молчал, но был мрачнее тучи. Я чувствовала, что нахожусь на грани истерики. Как же больно! Почему же я раньше всё это не осознала? Постоянно цеплялась за свою мнимую ненависть к Лирею Эквуду, стараясь сосредоточиться на этих чувствах и не замечать своей смертельной метки, хотя, если бы не она, я бы увидела, как тепло относится ко мне Лирей.