Молча кусаю губы и, тяжело вздыхая, смотрю вдаль.
Туда, откуда должен прикатиться поезд «Новосибирск — Москва», который увёз бы меня за ответами на интересующие вопросы. И всё бы было отлично.
Я так в это верила. Так надеялась. Так старалась всё делать правильно.
— Молчишь? — спрашивает Лев ещё жестче.
Если я хоть немного выучила своего мужчину, спорить и ругаться с ним бесполезно, оправдываться тем более. Лучше просто подождать, пока он чуточку смягчится.
Подхватив сумку, в которую я наспех покидала вещи, Лёва хрипит:
— Иди в машину, Юля.
Коротко вздохнув, поднимаюсь с места и так и, не решившись посмотреть на Льва, двигаюсь в сторону стоянки. По щекам катятся слёзы, но я искренне стараюсь не издавать ни звука.
Усевшись на сидение, сразу упираюсь локтями в колени, и уже не сдерживаю плачу. Так надеялась, что получится.
Водительская дверь захлопывается.
В салоне машины образовывается тишина, которая лишь изредка нарушается звуками, которые издаю я. Разочарование сжигает меня от макушки до кончиков пальцев на ногах. Помимо этого чувства, в машине так напряженно, что у меня поджилки трясутся.
Уровень опасности красный.
Hot.
Совершенно точно.
— Тебе со мной плохо, Юль? — спрашивает Лев с едва заметным волнением в голосе. — Ты передумала и больше не хочешь быть со мной? Может быть, я похож на отца и сам этого не замечаю?
Мотаю головой.
— Нет, — хриплю. — Ты… что… совсем?
Продолжительный, почти осязаемый выдох Демидова, кажется, слышат даже пассажиры моего поезда, который судя по времени уже должен оказаться на первом пути.
— Расскажешь, что случилось, Юль?
Мотаю головой, только утвердительно.
— До дома дотерпишь?..
И еще раз, но уже с отрицанием. Ни минуты больше не выдержу, не поделившись с ним.
— Тогда иди ко мне, малыш. Я тебя пожалею, — Лев отодвигает сидение и тянет меня за руку.
Скидываю кроссовки на коврик и перебираюсь к нему на колени, льну к большой, твердой груди. Греюсь в его руках, как мышка. И пусть я жалею, что не получилось улизнуть в Москву. Здесь, в объятиях любимого человека мне находиться приятнее всего.
Лёва неспешно перебирает мои растрепанные волосы, аккуратно заправляет их за плечо и ласково целует меня в висок. Его дыхание теплое и сам он весь теплый. Теперь уже всегда. Даже когда зол.
— Не было месячных, да? — спрашивает он в полной тишине.
Шмыгаю носом.
— Не было, — сознаюсь.
Поднимаю на него глаза.
— Ну, а чего молчим?
— Боюсь…
— Меня боишься? — замирает. — Как же ты со мной всю жизнь жить собралась, если меня боишься?
— Ни тебя. А того, что скажешь…
— Что?
— Что не надо его…