С чувством выполненного долга я растягиваюсь на диване и от нечего делать звоню Истоминой — моему любимому тирану и деспоту. Уверенному, что без ее присмотра я ограблю банк, сожгу костел и, в качестве вишенки на торте, взорву собственную квартиру.
— Саш, Лизу дай, — после непродолжительной возни в трубке раздается хриплый сонный голос явно ничего не соображающей Лизаветы. — У меня все в порядке. Жив, здоров и готов дальше раздражать вас с Волковым. Это вы всем салоном мой уход отмечали вчера?
— Филатов, честное слово, ты хуже выездной проверки от налоговой. Богом молю, стань нормальным человеком, перестань пить и найди себе девушку, — озвученная Лизкой просьба больше похожа на проклятие, и я считаю за благо отключиться, не дослушав подругу.
Как оказывается, очень вовремя, потому что у двери меня уже ждет мастер чистоты. Невысокая худая девчонка с огромными ярко-голубыми глазищами ожесточенно вдавливает кнопку звонка, отчего гул в моих ушах становится просто нестерпимым. Я отцепляю ее тонкие пальцы от орудия пыток и за запястье втягиваю в коридор, попутно отмечая, что вместо привычных желтых брюк и куртки на ней одет свободный джинсовый комбинезон. И если короткий серый топ, открывающий плоский загорелый живот — их новая униформа, то за это я совершенно точно готов поблагодарить менеджера по работе с персоналом.
Кнопка, а именно так ее хочется называть, особенно на фоне моего двухметрового роста, полирует меня недовольным взглядом и не собирается приступать к уборке. Мое терпение быстро подходит к концу, тем более, что она неодобрительно кривит небольшие, но пухлые губы, обнаруживая пустые пачки из-под чипсов рядом с подошвой ее бело-розовых кед.
— Тик-так, тик-так, Кнопка, часики тикают, — тыкаю в воображаемый циферблат отсутствующих на руке часов и, представив не совсем рабочую картину, многозначительно ухмыляюсь: — за сверхурочные доплачивать не буду.
С невозмутимым лицом девушка перешагивает через пустую жестяную банку из-под колы и приближается ко мне, на секунду обдавая приятным персиковым ароматом. Ненадолго прикладывает ладошку к моему лбу и, сделав какой-то свой вывод, отшагивает обратно.
— Так я и думала. Диагноз ясен: больной, — эта выскочка стоит, высоко подняв острый подбородок, а за моей спиной раздается громкий, лошадиный ржач. На звук нашей перепалки Захар притопал из кухни и теперь нагло развлекается за мой счет.
— Слушай, вот это уже ни фига не смешно, — я силком впихиваю в ее руки цветастую щетку, по слогам растягивая свою следующую фразу: — знакомьтесь. Кнопка — это пипидастр, пипидастр — это Кнопка. И вместе вы надраите эту квартиру до блеска. Ферштейн?