— Стесняюсь спросить, — сейчас девушка выглядит вполне мило и даже глаза вниз опустила, прикрыв невыносимую синь частоколом из пушистых ресниц. — А ничего нигде не треснет?
— Треснет! Мое терпение и, может быть, твой комбинезон.
Я зря не прислушиваюсь к буквально-таки вопящей интуиции, которая сигнализирует о том, что где-то я совершил серьезный такой прокол. Потому что ровно через тридцать секунд Кнопка забирает у Захара огромную бадью с еще теплым кофе, оставляет в его ладонях щетку для пыли и выливает на меня пол-литра пахнущей жженым коричневой жидкости.
— Холодильник с моего коврика убери, придурок! Я домой зайти не могу, — и пока до меня доходит, что эта маленькая фурия никакая не уборщица, а новая соседка из квартиры напротив, девчонка с выразительным грохотом ставит пустую кружку на трюмо, оставляя грязные разводы на светлой поверхности.
По моему лбу катятся струи остывающего американо, злость волнами подкатывает к горлу, а чувство собственного достоинства где-то в глубокой заднице. Друг гогочет во весь голос, Кнопка звонко мелодично хихикает с ним в унисон, а апофеоза этому театру абсурда добавляет то ли Катя, то ли Света, выпершаяся в коридор в одной простыне.
— А что, мы на Майорку уже не летим, м?
Алена, за несколько часов
до описываемых событий
Если что-то и приводит в уныние мою семью, то это мои тюремные истории. Но мне ведь больше
некому их рассказывать.
© Роберт Дауни.
— Вась, по-моему, мы горим! — взволнованно кричит из гостиной мама, ну, а я несусь на кухню спасать курицу. Первым делом вытаскиваю страдалицу из печи, затем распахиваю настежь окно и взглядом дотошного инспектора изучаю слегка подпаленную шкурку. Пронесло!
— Отбой тревоги! — звонко командует Вероника, отчего даже мне хочется вытянуться по струнке, и своевременно останавливает Петьку, моего младшего брата и ее племянника в одном лице. Забирает из перемазанных грифелем пальцев огнетушитель и чуть слышно выдыхает: — какое счастье свалить из этого дурдома.
Через пару часов тетя Ника, с которой у нас разница всего-то пять лет, отправляется в туманный дождливый Санкт-Петербург, где ее ждет заботливый и обеспеченный жених. Ее же недавно приобретенная однушка на тринадцатом этаже переходит в мое безраздельное пользование, так что Вероникин энтузиазм по поводу отъезда передается и мне. Разбегается кровью по венам, заставляет мурлыкать «Я свободен» и пританцовывать на месте.
— Ален, впусти гостей, пожалуйста, — мамин голос отвлекает от заманчивых мыслей о новоселье и прелестях самостоятельной жизни, и я иду исполнять обязанности хозяйки нашего буйного, но достаточно дружного дурдома.