— Это… — начал он наконец сдавленным шёпотом. — Это та самая ванна.
— Вижу, — процедил я, с трудом удерживая рвущуюся наружу ярость. — Вопрос: как она здесь оказалась? И кто, во имя всех тёмных богов, в ней мылся?
— Не знаю! Клянусь Преисподней! — Бертольд выглядел так, будто вот-вот лишится чувств. — Мы обыскали весь замок, опросили слуг, демоны проверили каждый коридор… Никто ничего не видел! Она просто исчезла, а теперь снова здесь!
Его состояние было мне до боли знакомо. Я и сам балансировал на грани между ледяной яростью и полным, беспомощным недоумением.
— Вылить эту воду, — приказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вымыть. Поставить у дверей охрану из старших демонов. И если эта ванна исчезнет ещё раз, я лично развею дежурного. На атомы. Понятно?
— Слушаюсь, господин! — Бертольд согнулся в таком низком поклоне, что едва не коснулся лбом ковра.
— И найдите того, кто это делает, — бросил я, уже разворачиваясь к выходу. — Мне все равно как. Но найдите.
— Будет исполнено, господин!
Я вышел из ванной, прошёл мимо обломков кресла и рухнул на кровать прямо в одежде. Тени от огня в камине плясали на потолке.
День выдался… насыщенным.
Сбежавшая жена, которая снова ускользнула. Украденная и оскверненная ванна. Предатель-кот, который явно знает больше, чем положено. Бесполезные демоны, не способные найти одну-единственную девушку. Кулон, работающий против собственного создателя…
Кажется, я так и не уснул — просто лежал с закрытыми глазами до рассвета, пока в голове крутился калейдоскоп вчерашних событий.
Я поднялся, умылся ледяной водой из кувшина. Стук в дверь раздался, когда я застегивал последнюю пуговицу на камзоле.
— Войдите.
На пороге появился Бертольд, толкая перед собой сервировочный столик. Аромат яичницы с беконом, свежего хлеба и крепкого чая наполнил комнату, и желудок отозвался требовательным урчанием.
— Доброе утро, господин.
Я молча кивнул. Он поклонился ещё раз и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Отвернувшись к окну, я смотрел, как рассвет окрашивает небо в розовое и золотое. Ясный день. Хорошо. Можно продолжить поиски: прочесать деревни к западу от Эльсбурга, опросить старост, священников, трактирщиков…
Наконец, я обернулся к столику, чтобы позавтракать.
И… столик был пуст.
Абсолютно. Совершенно. Безнадёжно пуст.
Никакой еды. Никаких тарелок. Никаких приборов. Ничего.
Я замер, взгляд прикипел к идеально чистой деревянной поверхности. Медленно обошёл столик, проверяя, не упало ли что-то на пол. Пол был девственно чист.
Еда просто… испарилась.
Внутри что-то оборвалось. С таким отчётливым гулом, будто лопнула натянутая до предела струна самоконтроля.