– По-го-ди… – прохрипела я, жадно хватая ртом воздух. – Дай… отдышаться…
– Выдохлась, Королева? – его голос сочился самодовольством. – Или еще побегаем? Я могу. У меня еще много сил.
Я выпрямилась, метнув в него яростный взгляд.
– Ах ты… – я сделала шаг к нему, снова замахиваясь букетом. – Ты… ты…
Я так зла, что не могу подобрать подходящих эпитетов!
– Я? – он вопросительно поднял бровь, и в его глазах снова заплясали эти чертовы смешинки. – Да, я слушаю, Королева. Какой я? Невероятно обаятельный? Чертовски сексуальный? Гений маскировки? Коварный? Двуличный? Хитрожопый? Мудаголик, кажется? Это слово мне особенно понравилось. Очень емкое. Не стесняйся, выкладывай все. Нам же нужно поговорить, помнишь?
– Ты… ты издеваешься?! – взвизгнула я. – И ты… ты еще смеешь смеяться?!
Я подошла к нему, тяжело дыша, и со всей дури шарахнула его букетом по плечу. Раз. Потом еще раз, уже по руке, которой он пытался прикрыться.
– Ты! – снова удар. – Врун! – еще один. – Козел!
Он не сопротивлялся, только морщился и пытался уворачиваться, но я была слишком зла и слишком близко.
– Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! – я почти кричала, размахивая остатками букета. Пионы, бедные, уже потеряли большую часть своей былой красоты. – Ты играл со мной! Водил меня за нос!
– Аня, успокойся, дай мне объяснить! – Он попытался схватить меня за руки, но я отскочила.
– Объяснить?! Что ты мне можешь объяснить?! Как я… – и тут меня прорвало. Все, что копилось эти два дня, вся обида, вся злость, все разочарование – все это выплеснулось наружу одним мощным, неконтролируемым потоком.
Руслан слушал меня молча, его усмешка медленно сползла с лица. Теперь он смотрел на меня серьезно, внимательно. И в глубине его глаз я увидела… что-то похожее на сожаление? Или мне показалось?
– Аня, – начал он, когда я наконец замолчала, чтобы перевести дух, – я… Я не играл! Я испугался! Испугался, что потеряю тебя, если скажу правду сразу! Я знаю, что поступил как идиот, но…
– Идиот – это слишком мягко сказано! – Я снова шарахнула его букетом, на этот раз целясь в голову, но он перехватил мою руку.
Руслан вырвал у меня из рук несчастные цветы и отбросил их в сторону. А потом резко, одним движением, притянул меня к себе. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был слишком сильным.
– Пусти! – я заколотила его кулачками по груди. – Ненавижу тебя!
– Знаю, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде было столько всего: и вина, и нежность, и какая-то отчаянная решимость. – Но я все равно тебя не отпущу.
И он поцеловал меня.