Задумавшись, я не замечаю, что все останавливаются и со всей дури влетаю во что-то твердое.
– Ой! – бормочу я, ощущая на своих предплечьях стальную хватку мужских пальцев.
– Действительно, ой, – лениво тянет голос, от которого у меня мурашки бегут вдоль позвоночника вниз и обратно. – О чем мечтаем?
Под сдавленные смешки за спиной, поднимаю глаза и встречаюсь с серьезными карими глазами.
– Я… Простите…
– О дедушке она мечтала, – вякает Володина, и вся группа тут же начинает смеяться.
Сгорая со стыда, я отвожу глаза от Шахова. Что за день сегодня такой? Прокол на проколе…
– Баллы за юмор я на практике не начисляю, – вдруг сухо заявляет завотделения, убирая свои руки с моего тела. – Кому хочется посмеяться – в «Камеди Клаб».
Тишина, которая возникает в помещении после этой отповеди Шахова такая напряженная, что хоть ножом резать. И я все понимаю, этот мужчина просто ценит дисциплину, но не могу отделаться от мысли, что здесь и сейчас он меня поддержал.
Остаток экскурсии проходит без происшествий. Шахов показывает нам здание, объясняет принципы работы в клинике, потом заводит нас в кабинет рентгенологии, показывает снимки неизвестного пациента, попавшего к нему после аварии, и предлагает каждому из нас дать рекомендации по необходимым мерам для восстановления конечностей.
Костя Бархатов, конечно, выступает круче всех. Он лучший в нашей группе, потомственный хирург, так что нет ничего удивительного, что его решения Шахов находит самыми рациональными. Но чего никто из нас не ожидает, так это того, что в финальном разборе врач уделяет особое внимание моему предложению по восстановлению подвижности ног.
– Хорошая идея, – резюмирует он, посылая мне скупую профессиональную улыбку.
– Спасибо, – с трудом выдавливаю из себя, отчаянно краснея.
Когда в финале экскурсии Шахов провожает нашу группу, я вдруг замечаю, что выглядит он утомленным и, прощаясь, с трудом подавляет зевок. Наверное, на работе он и так ужасно устает, а тут еще группа неофитов ему на голову свалилась…
– Ну и денек! Может, в кафе сходим? – предлагает Светка, когда мы оказываемся на улице.
– Какое кафе, Свет? Мне до конца месяца гулянки не светят, знаешь же, – говорю с сожалением. – Надо на новые ботинки отложить, а то Новый год на носу, а я все еще в кроссовках хожу. Холодно.
– Эх, ну, давай я тебя угощу.
– Ты уже угощала. Больше я не позволю. Да и мне надо в библиотеку. Через неделю доклад сдавать Петренко, а я еще не приступала.
– Скучная ты, Соколова, – дует губы подруга.
– Ну, какая есть.
Обнявшись на прощание, мы со Светкой расходимся в разные стороны. Она прибивается к группе девчонок, которые пошли прогуляться, я иду на остановку, когда вдруг замечаю вывеску «КапКофе».