Но кто сможет сказать «нет» своему начальнику? И такие случаи были, хоть и нечасто: обычно курсантки считали подобное предложение одного из офицеров преподавательского состава ступенькой карьерного роста.
Но мне это все было не нужно. Мне просто надо доучиться — тихо, спокойно — и пойти дальше по распределению согласно выпускному табелю.
Толпу разогнал штабс‑сержант и обрадовал тем, что сегодня я дежурю. Это означало, что перед тем, как идти к куратору на ковер, мне еще тут убраться надо. Ну и до этого — еще два часа тренировок.
В конце концов я доползла до раздевалки, еле переставляя ноги. Стянула грязный комбез, сунула его в вытяжной лючок, ведущий в прачечную. Услышала, как комбез, глухо ударяясь о стенки, улетел по трубе куда‑то вниз. Вошла в душевую и встала под тугие прохладные струи. Подумала и включила режим контрастного душа — он должен привести меня в чувства.
А потом начались сюрпризы от сокурсниц. Во‑первых, кто‑то унес с собой предохранители сушильной системы, и мне пришлось руками выжимать мои белые тонкие волосы, а тело кое‑как обтирать ладонями, стряхнув основную влагу.
Плюс оказалось, что, убегая на занятия, я не захлопнула свой шкафчик — и теперь наблюдала, как мое белье и колготки грустными обрывками висят на его створках.
Белье можно было только выкидывать.
Ну хоть остальное они не стали трогать.
Натянула на влажное тело блузку, юбку и пиджак, надела туфли и пошла к куратору. По дороге старалась затянуть волосы в узел, чтобы не сразу бросалось в глаза, что они мокрые.
В коридоре перед кабинетом куратора меня снова чуть не сбил курьер, плечом отшвырнув к стене.
— Да что ж мне так не везет сегодня! — буркнула я, отлепляясь от стены.
Адъютанта куратора на месте не было. Я одернула юбку и пиджак и шагнула к двери кабинета. Постучала.
Мне не ответили, но диод блокировки двери сменился с красного на зеленый.
Намек понятен. Я открыла дверь и шагнула внутрь, на автомате вытягиваясь в стойку «смирно».
И застыла, забыв представиться по всем правилам. Дверь за мной закрылась, щелкнул блокиратор. В кабинете темно. Очень темно. Только нечастые светодиоды приборов пытались рассеять этот мрак.
— Куратор Стеллас? — прошептала я.
И тут же чуть не задохнулась от ужаса. Мгновение — и я почувствовала, что сзади меня кто‑то стоит; тут же на мои плечи легли большие тяжелые ладони.
А к шее прижались горячие губы. Куратор сделал глубокий вдох и спросил, опаляя заледеневшую от ужаса кожу горячим дыханием:
— Эйра, почему ты так пахнешь? Ты не должна пахнуть так!
Я дернулась, словно от удара током. Но куратор уже отпустил меня и отошел к своему столу. Повернулся ко мне, опершись на столешницу.