— Устала, родная? Тебе, наверное, за день так нервы надергали, что сил никаких? Хочешь чаю?
Говоря все это, я накинула женщине на колени плед, взяла с туалетного столика щетку для волос и начала мягко массировать тяжелые темные волосы, волной рассыпавшиеся по хрупким плечам. Женщина могла только удивленно открывать и закрывать рот. Она даже ущипнула себя, проверяя, не спит ли.
— Никто эту странную девицу не оскорблял. Наоборот. Сама кандидатка оказалась редкостно невоспитанной особой. Но ты не беспокойся. Я ни за что не допущу, чтобы тебя могли обвинить еще и в том, что твоя невестка — невоспитанная, глупая и развратная. А ведь она на первом же свидании посмела высказаться нелестно о моей матери — разве такое допустимо?
Мое негромкое воркование голосом Вейшенга действовало на женщину почти гипнотически. Во всяком случае, она все еще молчала, слушала и не пыталась сопротивляться.
— Наверняка интрига какой-то из тетушек, чтобы ослабить твое влияние в семье. — Честно говоря, это была почти импровизация. Почти, потому что обрывки подобных мыслей сегодня весь день гуляли в голове Вейшенга. — Именно им выгодно, чтобы твоя невестка опозорила нас, а твои внуки родились дебилами.
— Оскорбила меня при первой встрече? — наконец дошло до женщины. — Да как она посмела! Еще и говорит что-то об обиде! Эта дочь осла и собаки! Да я ей… да я ее…
Пришлось снова успокаивающе гладить по плечам, переходя в легкий массаж. Ей точно полезно, вон какие мышцы каменные, наверняка шея болит, а голова так и вовсе частенько отваливается.
— Не беспокойся, я решу эту проблему. Никто в этом мире не посмеет сказать и слово против моей матери, — железно уверенным тоном заявила я. И вдруг почувствовала неожиданное полное согласие самого хозяина тела. Это при том, что он, кажется, до конца так и не проснулся! Хм, оказывается, матушку Вей все же любит. Только вот почему-то сам себе наговаривает о каком-то кармическом долге за воспитание, который просто должен выплатить. Эх, мужчины.
— Вейшенг, что это с тобой сегодня? Ты перетрудился, да? Я еще утром заметила твой нездоровый цвет лица и рассеянность. Даже встал позже обычного, — каким-то удивленно-расслабленным голосом спросила вдруг женщина. — И сейчас вот… ведешь себя…
— Странно? — Я улыбнулась и поддалась импульсу, идущему из самой глубины души Вейшенга. Сделала то, что он с детства хотел, но никогда не осмеливался, подчиняясь строгим правилам этикета. Наклонилась и поцеловала мать в щеку. — Я просто вдруг понял сегодня, что ближе тебя у меня никого нет. Ты моя самая родная и единственная мама. Мой долг — сделать тебя счастливой. И поверь, любой, кто хоть глянет косо в твою сторону, дорого за это заплатит!