Но тут я встала насмерть поперек мозга. Извините, ничего не имею против эротических сновидений, но! У меня нормальная ориентация, и реакции мужского организма, внутри которого я сижу, откровенно смущают. Я не хочу тра… кхм, любить горничную Вейшенгом, чувствуя себя при этом рукой кукловода внутри взбунтовавшейся куклы-перчатки.
Это во-первых. А во-вторых, нехорошо пользоваться живым человеком как роботом для снятия сексуального напряжения. Даже если этот человек, на первый взгляд, сам не против.
«За это ей тоже платят», — пришла мысль мужчины, но сильно возражать он не стал. Не зря же я так громко транслировала мысли о «теплой постельке и удобной подушечке». А он и правда устал, из-за незапланированного свидания пришлось пахать до десяти вечера. Так что, выполнив весь вечерний моцион в санузле (я предусмотрительно зажмурилась внутри мозга, чтобы никого не искушать) и выпив кучу каких-то БАДов, из которых я узнала только магний, Вей все-таки добрался до кровати.
И уснул.
Только вот выспаться ему не дали. Не прошло и пяти минут с того момента, как бедный крокодильчик отрубился, как дверь в его спальню бесцеремонно распахнули, и в комнату ворвалась…
Хм, это маман, что ли? А чего такая… на ведьму больше похожа?
— Вей, ты… — начала было она.
— Т-ш-ш! — перебила я ее, приставив палец ко рту. И тут же вздрогнула. Потому что сделала я это телом Вейшенга! Телом Вейшенга, которое вообще не сопротивлялось! Я чувствовала его, конечно, как свое, видела его глазами и двигалась!
— Да как ты смеешь! — Кажется, мамочке моего бедного мальчика не хватало только метлы и ступы, чтобы скосплеить настоящую Бабу-ягу. Она была зла и явно собиралась устроить скандал. — Ты посмел оскорбить наследницу «Бэй Бэй групп»! Да ты…
— Мамочка, хорошая моя…
Я хотя и чувствовала, что от женских воплей Вейшенг почти проснулся, но управление телом на этот раз не упустила. И даже попыталась убаюкать хозяина незатейливой мелодией, мурлыкая ее мысленно. Женщина же, услышав меня, буквально застыла в ступоре. Но я не собиралась на этом заканчивать.
— Представляю, как тебе тяжело… — выговаривая все эти невозможные для настоящего Вейшенга слова, я ловко обогнула злющую женщину, стянула с нее жутко модный, но тесноватый пиджачок и вытащила из волос заколку. А саму маменьку выверенным маневром развернула спиной к одному из кресел. Куда и усадила, не давая опомниться от быстроты моих действий.
А чтобы не сбежала, еще и опустилась на колени, снимая с ее ног туфли на высоченных двенадцатисантиметровых каблуках. Погладила узкие ступни с заметно выпирающей сквозь тонкие чулки косточкой, бережно поставила их на мягкий пушистый ковер.