— Смотри, Надюша, звезда падает! Загадывай желание скорее! — сказал Лёха, романтически глядя на небо.
— Хочу, что бы на других баб у тебя не стоял! — не растерялась Наденька и быстро озвучила ему своё желание.
— Ой, нет, это просто самолёт на посадку заходит! — облегчённо выдохнул Лёха, шокированный такоим неожиданным желанием.
Лёха не переставал удивляться, насколько идеально всё сложилось. Казалось, время замедлило свой бег, позволяя им наслаждаться каждым мгновением этой прогулки. Они обсуждали всё на свете — от маленьких забавных деталей, замеченных на улице, до самых глубоких размышлений о жизни. Она смеялась так искренне, что он чувствовал, как этот смех освещает тёмные уголки его души, наполняя её светом. Для него эта ночь была фантастической не только из-за красоты Мадрида, но и благодаря её присутствию — её лёгкому прикосновению, взгляду, который мог бы заменить слова, и той энергии, которая делала эту женщину самой прекрасной на земле в его глазах.
Он был благодарен ошибке секретаря, которая не проверив поселила Лёху на ночь в комнату корреспондентки газеты «Правда», думая, что та уехала брать интервью у испанских добровольцев.
25 сентября 1936. Советское представительство, гостиница «Палас», Мадрид.
На следующее утро совершенно не выспавшийся, но абсолютно счастливый Лёха терпеливо ждал появления товарища резидента. Однако уполномоченный НКВД товарищ Орлов снова не решил Лёхин вопрос, равнодушно заявив:
— Пока фондов нет, придётся подождать, — и продолжил заниматься своими делами, показывая всем своим видом, что у него нет времени на каких-то просителей вроде Лёхи.
Лёха усмехнулся про себя, остаться на несколько дней в Мадриде он был совсем не против, теперь у него появился огромный, просто всепоглощающий интерес, под названием Наденька.
Глядя на Орлова, он вспомнил московского чиновника по прозвищу Хмыренышь. «Вроде наркоматы разные, а ответственные товарищи одинаковые», — подумал он. Однако, в отличие от Москвы, где иногда приходилось устраивать целые представления, здесь он не собирался разводить никаких «танцев с бубнами». Лично его в этом заказе было всего триста (тут Лёха хитро ухмыльнулся) рейхсмарок или две тысячи пятьсот песет за фотоаппарат — почти двухмесячная зарплата советского «добровольца», да и то он подумывал оставить фотоаппарат себе.
— Не вопрос, товарищ оперуполномоченный, — спокойно ответил он, глядя прямо в глаза Орлову, — Мне так и сообщить товарищу Кузнецову? Я же не знаю, насколько срочно ему нужны средства. Нас ещё вчера обратно ждали, так что, боюсь, придётся пройти и немедленно телефонировать о задержке.