Внизу началась неразбериха. Те, кто находился ближе к самолёту, теперь уверенно палили в сторону насыпи, те, кто за ней — отвечали огнём, всё больше погружаясь в панику.
Лёха сжал губы, разрываясь между желанием как можно быстрее уйти отсюда и желанием остаться посмотреть, чем всё это закончится.
— Сделал гадость — сердцу радость! — радостно пропел он, наблюдая, как франкисты внизу активно перестреливаются, поливая друг друга свинцом.
— Хрен с ними, Лёха, давай валим отсюда! — рявкнул ему на ухо Старинов, разглядывая цирк внизу. — Пока никто не понял, что случилось.
Лёха заржал, не в силах сдержать веселье от увиденного бардака внизу. Франкисты продолжали палить друг в друга, не понимая, кто первый открыл огонь. А он, воспользовавшись суматохой, резво завёл машину в вираж, набирая высоту и направляя её на запад, вдоль железной дороги.
«Цирк уехал…» — подумал пилот боевой табуретки, сумевшей внести хаос в развернутые порядки противника.
— Я всегда знал, что эти ублюдки сами друг друга перестреляют, — в восторге орал Илья, скалясь во все свои тридцать два зуба. — Надо только немножко помочь вначале!
Вторая половина июня 1937 года. Небо над окрестностями города Авила.
Лёха, не переставая ухмыляться, уверенно завёл машину в крутой левый вираж, самолёт встал на крыло почти вертикально, Илья сзади раскорячился придавленный пулемётом.
«Ох! А с правым виражом надо аккуратнее! А то Илья повторит свободный полёт немецкого механика…» — он быстро стабилизировал аппарат в горизонтальном полёте.
Набирая высоту, он вывел самолёт на северо-запад, вдоль полотна железной дороги, извивающейся, как гигантская змея среди холмов. Рельеф был сложный — видно, что строителям пришлось изрядно попотеть, пробивая путь через эти зелёные складки земли.
Вспомнив карту, Лёха сориентировался и через пять минут они пересекли первый туннель. Чёрный провал в горе мелькнул под крылом — достаточно короткий, метров четыреста, а буквально в двух километрах впереди уже виднелась арка второго, чуть длиннее, около пятисот метров. Железная дорога буквально выписывала внизу петли.
Лёха сосредоточенно всматривался вперёд, когда вдруг сзади раздался радостный рёв Ильи:
— ДЫМ! Лёша! Паровоз! Вон смотри, впереди, справа!
Лёха чуть не дёрнул штурвал от неожиданности.
— Где?
— Вон там! — Старинов ткнул рукой вперёд, в сторону горизонта.
И правда — далеко впереди, на горизонте, над землёй парило крошечное тёмное облачко дыма. Оно подрагивало в нагретом воздухе, словно мираж, но с каждой секундой становилось всё чётче, приобретая форму.