— Да я, собственно, не навязываюсь, — демонстративно сложил я руки на груди. — Тем более, случай сложный, моей квалификации все равно не хватит.
Врач промолчал, а я уселся возле стойки дежурной медсестры и сделал вид, как будто что-то ищу в смартфоне. Почему-то на душе стало мерзко.
Травматолог вышел из операционной только через два часа и вернулся в ординаторскую весьма мрачным. Он молча заварил себе кипятком чайный пакетик, а затем уселся у стола и начал перебирать какие-то бумаги.
— Дмитрий Сергеевич, — решил я первым нарушить молчание. — Давай мириться. Я был неправ.
— Гена, а зачем тебе это всё? — не поворачивая головы спросил доктор.
— Что именно? — не понял я вопроса.
— Ну вот это целительство, врачевание, — пояснил Дмитрий Сергеевич. — Зачем ты тратишь время на дело, которым не хочешь заниматься?
— Ну, во-первых, меня особо не спрашивали, — пожал я плечами. — А, во-вторых, почему бы и нет. Вы же сами говорили, что от меня есть польза.
— Польза — понятие растяжимое, — сделал глоток чая доктор. — Сегодня ты был неправ, и эта неправота может разом перечеркнуть всё то, что ты делал до этого. Тебе достался дар целительства. Это уникальное явление, даже осмыслить которое могут далеко не все. Вот только зачем он тебе?
— Да что ты завёлся то, — всплеснул я руками. — Ну да, я не испытал дикого восторга от лечения додика, которому разорвали… Ну, общем, то, что положено, то и разорвали. И между прочим, честно об этом сказал. Это такое страшное преступление?
— Для тебя — да, — абсолютно серьёзно ответил мне доктор. — Ты разве ещё не понял? Или Надежда Владимировна забыла тебе сообщить маленький нюанс твоей новой жизни?
— Какой? — внутри меня всё похолодело от ожидания неведомого подвоха.
— У-у-у, — протянул доктор, наконец, повернувшись ко мне и посмотрев с каким-то странным сочувствием. — Тогда я тебе не завидую.
— Да что такое-то? — повысил я голос. Дмитрий Сергеевич вздохнул, а затем произнёс негромко, но очень отчётливо.
— С каждым отвергнутым, невылеченным или умершим пациентом уменьшается время твоей жизни. Вернее, ты можешь просто умереть в любую секунду.
— Твою ж такую дивизию! — чертыхнулся я и завершил вызов. Надежда Владимировна в очередной раз не взяла трубку. Не знаю уж, чем таким сильно важным она занята последние два дня, но у целительницы почему-то категорически не было времени, чтобы поговорить со мной.
А поговорить хотелось. Мне все больше не нравилась ситуация с моим даром, от которого никак не получалось найти осязаемой пользы, но зато с каждым днем добавлялись новые ограничения и условия. Так-то я никогда в жизни не планировал врачом становиться, а теперь еще выясняется, что любое неосторожное решение может стать последним в моей жизни. Естественно, что я нервничал и мечтал хоть о какой-то ясности, но единственный человек, кто мог бы все разъяснить, почему-то упорно меня игнорировал.