— Однако, — сказал врач, дочитав до конца записи фельдшера. — Но я вынужден согласиться с нашей сотрудницей. Жизни пациента уже ничего не угрожает. Если внутри организма господина Фарышева остались инородные тела, то их могут извлечь в любой больнице, тем более районной. Мы то здесь причём?
— Он свидетель, — подал голос один из полицейских. — Утверждает, что сможет опознать тех, кто совершил с ним подобное непотребство. Наше руководство обещало решить все организационные моменты.
— А что случилось? — полюбопытствовал я. — Если уж целое руководство готово так суетиться, но лишь бы самим не работать.
— Да ничего необычного, собственно, — пожал плечами полицейский. — Искренне считал, что в интернете можно трындеть все, что угодно, и ничего за это с ним не случится. А тут случилось. Горячие парни обиделись, приехали и весьма доходчиво объяснили товарищу, что такое хорошо и что такое плохо. Причём в качестве аргумента не нашли ничего лучше, как ручку от швабры. Хорошо ещё, что сердобольные прохожие вмешались, а то бы неизвестно, чем всё закончилось.
Лежащее на каталке тело при этом вновь зашевелилось и застонало, как будто вновь вспомнив неприятные переживания. Не знаю почему, но мне его было абсолютно не жалко. Карма — вещь жестокая, но очень справедливая.
— То есть вы его решили просто спрятать? — догадался я. — Дабы затейники, обидевшие дядю, не сумели его найти и обидеть ещё раз?
— Скорее, чтобы окончательно не превратили в девушку, — пробубнил один из полицейских с погонами прапорщика. — К нам в отдел везти бесполезно. Случались уже подобные прецеденты. Полномочий устраивать перестрелку в центре города никто не даст, а наблюдать, как его насилуют прямо под окнами не очень-то и хочется…
— Хорошо живете, — почесал я затылок. — Особенно с такими признаниями. Не понятно только, как вы в зеркало по утрам смотритесь. Стыдно наверное…
— Вот только жизни учить меня не надо, — возбудился полицейский. — Мы, кстати…
— Стоп! — хлопнул в ладоши Дмитрий Сергеевич. — Господа полицейские, вы сейчас говорите «до свидания» и отправляетесь по своим делам. Больной… как его… Фарышев отправляется на операционный стол. А вы, уважаемый коллега, оформляете бумаги. Возражения и вопросы есть?
— Какой операционный стол! — внезапно проявил активность лежащий на каталке пациент. — Вы что? Резать меня собираетесь?
— Судя по всему, уже не надо, — усмехнулся я. — Там, скорее всего, не резать, а штопать и зашивать необходимо.
— Геннадий, — строгим голосом одёрнул меня Дмитрий Сергеевич. — Вы можете идти отдыхать. Ваша помощь здесь не понадобится.