Эти странности уже начинали надоедать…
Некоторое время спустя…
Я, безусловно, сумасшедший и альтернативно одарённый во всех возможных негативных смыслах. Это факт. Это невозможно оспорить и дырявая память не может считать оправданием. И тем не менее я должен признать… ядерные реакторы — вкусные! Самая близкая аналогия сосиски в очень остром соусе чили. Или шашлык… или свежайший чёрный хлебушек, но всё в очень, очень остром соусе, а уж топливные стержни… Жуёшь — и буквально аж во рту горячо, слёзы из глаз (на самом деле нет, но по ощущениям — да!), жжётся, испарина по всему телу… а как оторвёшься, отдышишься… хочется ещё! И мне уже немного страшно. В том смысле, что металлоядным морским монстром быть, конечно, прикольно и всё вокруг такое вкусное и замечательное, но… но кораблей-то в море не так уж много, а я тут такой явно не один. Сейчас-то еда есть, а что будет когда кончится? Ладно, всё к морскому дьяволу, который тут, возможно, мой ближайший родич. Не важно! Но какие же ядерные реакторы вку-у-усные…
Обнаружил я сей замечательный агрегат внутри натурального авианосца, затонувшего схожим образом с моим первым осознанным обедом в этой жизни. Как я понимал, все найденные мной несколько десятков кораблей, живописно раскиданных по морскому дну, были его охранением, но по сути это было не важно, важно что реактор у него был о-о-очень вкусный. Каждый кусок открывал в моём сознании столько замечательных и интересных понятий: аджика, чипсы в паприке, жареное перчённое мясо, сухарики с чесночком, остренький борщ, жареная в специях курочка, печёные рёбрышки… Я определённо сходил с ума и это было плохо, но как же хорошо…
И всё же… несмотря на явно неадекватные реакции, на самом деле нельзя было сказать, что я не контролирую свои действия. Я их контролировал. И понимание происходящего никуда не девалось — я не впадал ни в какой транс или беспамятство, просто процесс поглощения образца высоких технологий доставлял слишком большое удовольствие. И я не просто так использую эти слова, я очень смутно это ощущал, практически на самой грани сознания, но мой аппетит возбуждали не сами по себе материалы, хотя и они тоже, да… но… нет… Аппетит возбуждала их технологичность, их переработка, их… я даже не знал, как это описать в известных мне терминах. Самое близкое — когда, при взгляде на мучное изделие, слюньки текут не от запаха теста, а от вида теста. От того, как оно красиво, аппетитно и умело сделано, только в моём нынешнем случае самым ключевым в этом ряду было слово «умело». Это были весьма смутные ощущения, но чем больше я на них концентрировался, тем больше убеждался, что дело здесь в технологической начинке. Даже не так… В тому пуле технологий, необходимых для создания какого-то устройства или материала. Это стало очень легко заметить, когда я начал думать о том, сколько стадий производства нужно для того, чтобы тот или иной предмет создать. Благо моя «человеческая» память послушно подкидывала факты, а вот сущность того, чем я стал, на мысли о них реагировала очень чётко. Попытался представить в уме картину добычи железной руды, её плавления, легирования, закалки, производства из полученного сырья инструментов… И живот просто взрычал от восторга и аппетита. А при попытке представить себе весь комплекс научных открытий и развития средств производства для того, чтобы от каменного топора перейти к созданию ядерных реакторов, я мгновенно понял, что реактор сейчас запустился у меня в брюхе и готов принять в себя любые количества топлива. И при том это был не только психологический эффект. Каким-то образом он перетекал в физический, ведь ещё недавно я был сыт и нает, что называется, от пуза. Ладно бы я хотя бы обкакался, я уже был готов даже к такому позору, как реактивная струя из продуктов совсем не такого благородного содержания. Я действительно был к этому готов и даже ждал, ведь это было бы, пусть стыдно, но хотя бы логично… Но этого не было. Я просто жрал не самые маленькие детали не самого маленького реактора и они уходили в меня, как в чёрную дыру.