— A sta! — закричал мне темный силуэт спустя пять метров бега.
Я выстрелил и быстро нырнул вправо. Винтовка рявкнула, пуля звякнула о камень где-то рядом, я выстрелил трижды — на вспышку. Журавлев из винтовки — туда же.
— Всё! — выдохнул я. — Дальше! — в свете второго за два дня зарева детонирующего БК побежал вглубь леса.
Лесом мы бежали минут десять без остановки. Я несся, не глядя по сторонам. Журавлёв — почти рядом.
Через двадцать минут мы без сил рухнули в ложбину, где нас ждал Прохоров:
— Ну, мужики, — он замолчал. — Мож до Берлина сразу рванем?
Я сипло гоготнул и закашлялся.
Живой.
Повезло.
Вышли с рассветом, а к полудню добрались до лесной грунтовки. Ее перерезала речушка метра в полтора шириной. Через глубокий овраг русла шел широкий деревянный мост на паре деревянных опор. На том берегу — пост с парой курящих румынов.
— Ну че, на более тола у нас и не хватит, — не смутился я малости диверсии. — Снимаем этих, быстро подрываем и идем дальше.
Два выстрела. Третий, страховочный, от Прохорова, не потребовался, и он привычно залег с пулеметом. Хитрый я отправил Журавлева минировать опору, а хитрый он в холодную воду не полез — заминировал, свесившись с полотна. Пока он это делал, я обшарил трупы часовых. Ничего стоящего, но Прохоров на марше умудрился посеять нож — я взял для него новый. На наш берег вернулся аккурат к моменту, когда Журавлев запалил шнур и изо всех сил рванул ко мне.
Бахнуло, опору разнесло, балки и доски обрушились в воду. Куски разлетелись метров на тридцать — мы с запасом успели скрыться за деревьями.
— Хорошо, — сказал Прохоров.
— Хорошо.
— А они не услышат?
— Услышат, ты че? — удивленно посмотрел я на него. — Вперед!
Мы пошли. Дальше — в глубину леса, на юг. К тому, что Серов в карте назвал большим лесом до Цыбулевки. Пройдя сколько смогли, мы встали на ночевку. Я назначил себя дежурить первым. Сидя липой, я слушал ночной лес и думал.
Минус один лагерь с приличным запасом БК. Конвой — под два десятка убитых. Склад до этого — тоже считается. Мостик считать не будем — это так, чтобы тол не таскать. Это уже не разовая диверсия, а неплохое начала рейда по тылам. Придется стягивать людей, подвозить БК, а значит кому-то где-то на передовой стало легче. Легче будет и отступать. Не сильно, но даже это спасет кому-то жизнь.
Главное — свою на кураже не положить.
Спустя три дня после моста, по пути расстреляв еще пару подвод (неплохо пополнили запасы) и одну пешую маршевую колонну на два десятка человек, мы вышли к деревне. Утро, редкий туман стелился над землей. Деревенька — десяток-полтора хат, по обе стороны проселка. Колодец посередине, церквушка с обломанным крестом, два дворовых пса, лениво лающих в нашу сторону. Жизни почти не было — это всегда видно по трубам. Здесь дымила всего парочка.