Получилось плохо, но немножко румынов прыснуло в сторону. Журавлев бросил гранату в них, сработала первая, а перезарядившийся Прохоров добавил из пулемета на весь магазин.
Пулемет еще стрелял, а мы с журавлевым уже подскочили, подхватив раздувшиеся вещмешки, и два облегченных за счет этого мешка обычных. Добив магазин, Прохоров схватил пулемет за ручку, и мы втроем ломанулись вглубь леса.
К полудню мы отошли от дороги километров на пять. Старый лиственный массив — дубы, ясени, в подлеске орешник. Очень густой. Тут нас не найдут.
Сделали привал в лощине. Мы с Журавлёвым проверили имущество, Прохоров валялся без сил. Пулемет донес отлично, а ППШ у него на середине пути забрал я. Первым делом мы набили магазины пулемета и обоймы винтовок, завернули ППШ в тряпицу — нет патронов — и уже втроем, медленно и вдумчиво, почистили пулемет, потому что никто не умел. Справились.
— Консервы тяжелые, сперва их, — отдал я лучший из возможных приказов, и мы налегли на сосиски и тушенку.
— Ух, мля, — расстегнул ремень Прохоров.
— Это че, персики? — нашел десерт Журавлев.
«Жирными морскими зверьми тюленями» растянувшись на земле, мы тяжело дышали. Живы. Хорошо.
К противоположному краю леса мы вышли к сумеркам. Лежа в кустах, я рассматривал в бинокль расположенный в паре сотен метров, в низине, полупостоянный лагерь врага. Пять-шесть больших палаток, две полевые кухни, конюшня, телеги под навесом. По периметру — редкий заборчик из жердин. Часовые на воротах — двое.
Пара палаток отличалась. Одна — поменьше — штабная, примерно в центре лагеря, нам не интересна. А вон та, чуть не доходя до середины, с противоположной нам стороны, другая, побольше, с двумя часовыми на входе и с широким подъездом, где прямо сейчас с телеги сгружают ящик. Склад БК.
Убрав бинокль, я задумался. Авантюра такая, что за нее меня бы уволили из армии — по слабоумию. Но так, сука, вкусно и красиво выглядит в голове… Риск. Огромный, глупый, ненужный.
Вернув бинокль, посмотрел еще, выбирая остатки последних светлых минут сегодняшнего дня. Увидев все, что нужно, горько вздохнул и пошел к своим. Авантюра! Идиотизм! Сам сгину, и мужиков положу!
— Итак, бойцы, — я подсел к ним.
Прохоров не торопясь, смакуя, откусывал от насаженной на нож половинки персика, дремавший Журавлев открыл глаза.
— Рядышком относительно крупный лагерь врагов. Караульная служба в нем несется надлежащим образом. Почти в центре — красивая палаточка с БК.
— Надо брать, — заявил Журавлев.
— Ох, надо, — вздохнул я. — Хочется и колется. Буду честен, мужики — тут или пронесет, или нет.