«Что же, Каштанка, вперед и с песней?» — припомнила она любимую папину присказку.
До аварии он повторял ее довольно часто, а после смерти все реже и реже… пока не перестал совсем.
Фигура в черном вышла из тени ветхой двухэтажки и на полусогнутых устремилась к обители аборигенов. Проклятое волнение никуда не делось; она снова боялась, что дверь откроется в самый неподходящий момент. Правда, теперь наружу выйдет не Тарасова, нудная, но, в общем-то, вполне безобидная, а куда более непредсказуемый Распределитель.
«Хотя, может, я зря себя накручиваю? — думала девочка, стремительно приближаясь к цели. — Ну вот что они со мной сделают, если увидят, как я на стену лезу? Штампом до смерти забьют?»
Достигнув Башни, Яна принялась лихорадочно искать выступы, за которые можно было бы зацепиться. По счастью, таковых обнаружилось преизрядное множество, и девочка, ухватившись за ближайшие, начала осторожно карабкаться вверх. Получалось, откровенно говоря, не очень, но рвение частично компенсировало отсутствие навыков, и Яна медленно, но верно приближалась к зубчатой крыше.
Впервые она решилась посмотреть вниз примерно на середине пути. Голова не закружилась, но, честно говоря, стало немного не по себе. Как всегда в подобные моменты, перед внутренним взором замелькали самые разные сюжеты: в одном Яна падала и почему-то разбивалась в лепешку, в другом ее ловили и убивали Распределители, а в третьем она сталкивалась на крыше с кровожадным бородачом. Словом, обычное буйство фантазии, не более того.
Вновь задрав голову, девочка упрямо продолжила подъем.
У самого края она оступилась и едва не упала, но обошлось — успела зацепиться пальцами за выступ, потом ногой осторожно нашарила выбоину в кладке, перевела дух и… замерла, услышав чьи-то шаги. Один, второй, третий… И кто это там бродит? Глупый вопрос: конечно же, Распределитель. Кто еще может ходить по крыше Башни, где живут одни Распределители?
«Вот ведь… не вовремя!..»
От досады Яна тихо скрипнула зубами. Долго висеть в одной позе оказалось довольно трудно — не из-за усталости, а потому, что пальцы начинали соскальзывать. Да и черное пятно на серой поверхности Башни могло привлечь ненужное внимание… допустим, того же Распределителя, который возвращается в родную обитель после визита в город. Выждав несколько секунд и убедившись, что шаги больше не нарушают царящую вокруг тишину, Яна решила подниматься. А что еще ей оставалось? С первой секунды и до нынешнего момента это было форменное безрассудство, без четкого плана и без особых надежд на успех. Но разве могла она поступить иначе? В Яне текла кровь ее матери — крайне решительной женщины, которая отказывалась мириться с окружающей действительностью, если действительность эта доставляла ей хоть какие-то неудобства. Многие называли подобное «норовом». Нина — «амбициями».