Пока она корила себя, Ксавьер лег и укрылся. Поворочался немного, устраиваясь поудобнее, пожелал ей спокойной ночи и отвернулся.
— С… спокойной ночи, — отозвалась Марина, чувствуя, как по ее телу раскатывается тепло облегчения. Аура Ксавьера продолжала распространяться на нее, довольно быстро вымещая из разума Марины ее страхи и волнения и оставляя вместо них легкую грусть и спокойствие.
Она даже с благодарностью окинула мужчину взглядом и подумала, что, наверное, в этом есть какая-то прелесть — быть замужем. По крайней мере, за достойным человеком.
«А давай его за ухо укусим? Как думаешь, он ответит?» — неожиданно предложил внутренний голос, наполняясь игривым любопытством.
Марина закатила глаза. Ну вот вечно ему надо все опошлить.
Шерман крался по коридору, стараясь не быть замеченным. Шесс сказал, что Ксавьер теперь спит у Малинки, так что с одной стороны, можно было надеяться, что старшим не до него… а с другой стороны, при таких условиях в полночь они могли еще не спать.
Но Шерману очень хотелось выйти и заняться одним важным делом. Он мог бы заняться им и в доме, но увы, водопроводная система при использовании издавала довольно сильное гудение, и у него не получилось бы никого не разбудить. А хотелось совершить задуманное без посторонних глаз.
Поэтому для своего дела Шерман присмотрел бочку в дальней части заднего двора. Расстояние от дома до нее было довольно большим. Кроме того, двор они еще не приводили в порядок, и разросшаяся живая изгородь надежно загораживала от обитателей дома все, что там происходит.
Вообще-то, Шерман не собирался делать ничего противозаконного. Напротив, он хотел всего лишь немного подучиться — потренироваться вдали от чужих глаз и ушей. За время путешествия они несколько раз пересекали насыщенные магией участки и один раз даже ночевали в таком. Теперь его резерв был полон, как никогда, и можно было попробовать кое-что новое из способностей рода.
Одна беда — у него ломался голос. Не так, как это происходит у человеческих мальчишек — дал петуха и дальше живешь. Нет, у сирен с этим были свои трудности, и каждый срыв сопровождался непроизвольными звуковыми атаками. Причем, совершенно непредсказуемыми. Можно было запросто как оглушить оказавшегося слишком близко человека, так и разума его лишить. Поэтому тренироваться рядом с друзьями было небезопасно.
Кроме того, Шерман беспокоился о том, что кто-нибудь с острым слухом и таким же острым языком его засмеет. В конце концов, он осваивал способности своего рода методом научного тыка, и порой это звучало и выглядело довольно глупо. Например, сейчас он собирался засунуть голову в бочку с дождевой водой — чтобы не слышно было, и чтобы правильно подобрать вибрацию.