— Черт! — он тряхнул головой и отшатнулся. Действие Зова тут же кончилось… как и навеянный им контроль тела, и Шерман, растеряв всю сверхъестественную ловкость, свалился вниз. В крапиву.
— Черт! — еще раз с чувством сказал он под переливчатый смех женщины.
— Ну чего ты сопротивляешься? — спросила она, выгибаясь и демонстрируя всю прелесть под завязку накачанного магией тела. — Я же тебя не съем.
— Я тебе не игрушка, — сердито ответил Шерман. Женщина была красивая, очень даже. О такой можно было только мечтать, но… Идея быть ведомым Шермана нисколько не обрадовала.
— Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Еще скажи, что не нравлюсь.
— Нравишься, — признался он. — Но командовать мной не смей.
— Смешной, — хмыкнула она. — А что ты сделаешь? Уж прости, но ты совсем еще мальчишка.
Шерман насупился. Мальчишкой он не был, хотя разница в возрасте, разумеется, была не в его пользу.
— Ты откуда здесь взялась? — спросил он.
— Я-то? — снова улыбнулась она. — Я здесь живу. Вот в этом особняке.
Женщина показала рукой на соседнее здание.
— Там живет какой-то толстый мерзкий богач, — возразил Шер.
— Знаю, — сказала она. — Это мой.
— Кто твой? — не понял он.
— Мой богач, — пояснила она. — Мой покровитель, моя игрушка, моя жертва — называй, как хочешь.
— Ты его околдовала, — дошло до Шера.
— Ну, разумеется, — кивнула женщина. — Времена были страшные. Мне нужно было где-то жить и что-то кушать. Сам-то ведь тоже наверняка не ручками работал с тех пор.
Шерман поджал губы. Руками работать ему за последние годы доводилось много: в колонии с этим было строго.
— Тебе чего надо? — повторил он.
— Тю, — протянула женщина. — Такой красавчик и такой грубиян. А звучишь, как вожак стаи. Ну, звучал, пока не сделал это свое…
Она изобразила языком и губами позорный звук.
— Спокойной ночи, леди, — холодно отозвался Шер. — Я иду спать. Не приходите сюда больше, пожалуйста.
Он развернулся и пошел к дому.
— СТОЙ , — донеслось следом.
Шерман снова ощутил звон в ушах и нестерпимую легкость, что уносила его разум куда-то в бесконечные просторы вселенной.
— ИДИ КО МНЕ, МАЛЫШ , — донесся сквозь этот звон ласковый, но непреклонный голос.
Против воли Шерман развернулся и пошел к женщине. Она протянула к нему руки. Она не сердилась. Зачем сердиться на молодого горячего парня? Он милый и будет ей прекрасной игрушкой на ближайшие годы…
— От … ОТВАЛИ , — с трудом проговорил Шерман, хотя уже снова навис над женщиной и коснулся обнаженного плеча.