Повозка окончательно остановилась. Бешеная скачка прекратилась, и все услышали первозданную тишину этого места, полную свежего ветра, невозмутимой природы и странных визгливых звуков в отдалении: будто там кто-то пытал стаю чаек.
С крыши спрыгнул эльф. Руки у него мелко дрожали, да и зубы постукивали. Марина запоздало вспомнила, что Леам боится высоты, и просить его прокатиться на крыше движущегося транспорта в качестве наблюдателя определенно не стоило. Но с другой стороны, тот факт, что он согласился без возражений, тоже о многом говорил.
— Жуткое место, — сказал кучер. — Не знаю, что вам здесь понадобилось, господа хорошие, но лучше бы уйти, пока живы. Говорят, тут души магиков неупокоенные повсюду. Местные, конечно, ходят за ворота порой — траву косить да коз пасти. Но далеко не уходят: опасно.
— Леам, куда она полетела? — проигнорировав предупреждение кучера, спросил Ксавьер.
— Туда, — парень махнул рукой на темный остов какого-то здания, смутно видневшегося вдали, за полями и небольшим то ли леском, то ли просто зарослями кустарника.
— Маршрут, которым летела, запомнил? — уточнил мужчина.
— Примерно, — с неуверенностью сказал эльф. — Если неточно пройдем, можем впаяться в остаточное заклинание этого «взрыв-поля».
— Пойдешь со мной? — уточнил Ксавьер.
— Пойду, — кивнул Леам, спрыгивая с повозки. — Мне словами не объяснить, где она пролетела.
Ксавьер тоже спустился, а следом за ним — Уилл.
— С вами пойду, — буркнул юный маг. — Если вдруг куда наступите, может, успею помочь. Ща только отдышусь немного после «ищейки».
Мужчина молча кивнул, принимая предложение, а затем повернулся к кучеру:
— Отвезите девушку домой, а потом возвращайтесь на это же место.
— Черта с два! — наконец, справилась с собой Марина, хотя ее мелко трясло, и в руках поселился неприятный холодок. — Я тоже с вами.
— Это бессмысленно, — возразил Ксавьер. — И очень опасно. Нам нужно будет подкрасться незаметно.
— Ничего, я нынче не в вечернем платье, могу и по-пластунки ползать, — сказала Марина, совершенно не готовая где-то там тихо сидеть и нервничать — теперь уже не только за Мари и Денебу, но и за этих троих.
— Я не могу подвергать Вас такой опасности, — сказал Ксавьер.
— А где нынче опаснее: возле дома, где какие-то маньяки хватают людей, или здесь, где нас пока никто не ждет? — спросила Марина.
Ксавьер молча глядел на нее почти минуту. Он явно подбирал слова, чтобы отправить ее обратно.
— У меня ребенок пропал, — глухо пояснила девушка. — Предлагаете мне дома посидеть?
— Хорошо, — подумав, сказал Ксавьер. — Мы только посмотрим и обратно. Тихо, незаметно, недолго.