— Да я-то что, — отмахнулась женщина. — Мои годы миновали. Вот детей пристроить — это да. А там хоть трава не расти.
— Ну что Вы! — возмутился дядя Мадя. — Нельзя же на себе крест ставить! Вы сильная и еще не старая женщина, Вам самое время для себя пожить, в свое удовольствие.
— Ну, эт в молодости я в свое удовольствие жила, — хмыкнула она. — Делала, что хотела, развлекалась, как могла. Хорошо хоть, детей нагуляла не от самого распоследнего козла: этот хоть иногда, да помогал. Ну, пока жив был, по крайней мере.
Она снова вздохнула. На лбу пролегли суровые складки, а живой взгляд чуть потух.
— А выходите-ка за меня замуж, — сказал профессор Мадиер, потянувшись через стол и взяв ее за руку — жесткую, мозолистую и очень теплую.
— Опять Вы шутить изволите, — зарделась она, отмахиваясь от него другой рукой.
— Почему же шутить? — вполне серьезно сказал дядя Мадя. — Вы — прекрасная женщина в самом соку, я — свободный мужчина, который хочет разделить с кем-нибудь отмеренные судьбой годы. Почему бы и не сложить два и два?
Госпожа Эгнерция уставилась на него недоверчиво.
— А еще Вы мне всегда нравились, — смущенно хмыкнув, признался он. — Уважаю сильных женщин. Давно бы подступился, да не знал, как.
— Но у меня же дети… — напомнила она, очаровательно краснея.
— И это тоже прекрасно, ведь у меня своих нет и, наверное, уже не будет, — развел руками дядя Мадя. — А так хоть с внуками понянчусь. От Эверика так, наверное, вполне сойдут за моих родных.
Госпожа Эгнерция вдруг выдала нервный смешок. Дядя Мадя тоже не удержался, и оба глупо захихикали — совсем не как взрослые, умудренные опытом люди. Впрочем, почему бы и не посмеяться, если еще можется и хочется?
На следующее утро, уходя на службу, Ксавьер не поцеловал Марину. Правда, никто этого не заметил, кроме нее. А она заметила, потому что морально готовилась к этой ласке, которая все еще казалась ей совершенно лишней, ненужной и смущающей. Однако не получив ее, Марина обеспокоилась еще больше и даже пошла проводить Ксавьера до дверей. Но тот был настолько задумчив и полон смутных эмоций, что лишь механически чмокнул ее руку и вышел.
«Что это с ним? — тоже обеспокоился внутренний голос. — Он нас больше не любит?»
«Закатай обратно свои любилки, — посоветовала ему Марина. — Видишь ведь: человек чем-то очень занят».
«Нет, ну, молодой женой заняться — это святое! — возразил ее незримый собеседник. — Че ты, мужиков не знаешь? Это ж о чем таком надо думать, чтобы женщину любимую не заметить?»
«Не настолько, значит, и любимая, — вздохнула Марина, но тут же взяла себя в руки. — Впрочем, ты о чем опять? У нас тут ребят полон дом, проблем — не меньше, а ты в моем грязном белье копаешься! Давай лучше думать, как правильно и эффективно день распланировать».