И изо всех сил сдавила.
Гусь пришел в себя, и тут же чуть не отключился снова. На этот раз от страха — уж больно жуткой оказалась рожа, лежавшая щекой в снегу прямо перед лицом. Чуть смуглая, бородатая, перекошенная от злобы, с остекленевшими глазами.
Последнее, что Гусь помнил — как здоровяк в черном камуфляже налетел откуда-то слева, размахивая то ли ружьем, то ли штуцером, как дубиной. Стрельбу со всех сторон, крики, лязг металла, удар по голове, а потом…
Потом все закончилось. Для бородатого, похоже, уже насовсем: сколько Гусь ни вглядывался, побелевшие губы напротив не шевелились. Изо рта не выходил пар, а глаза все так же смотрели в никуда, застыв темными льдинками.
Помер все-таки, скотина. Ну и отлично — туда им всем и дорога.
Гусь кое-как освободил руку и спихнул с себя холодное и тяжелое тело. Оно перекатилось на спину, лязгнув броней, и снова замерло — теперь уже уставившись в небо. Мертвые пальцы до сих пор сжимали штуцер, будто бородатый до сих пор никак не поверить, что его, такого большого и могучего, одолел паренек весом в неполные четыре пуда.
Гусь только сейчас заметил знакомую рукоять. Лезвие подаренного когда-то отцом ножа вошло в бок почти целиком, аккуратно протиснувшись в узкую щель между кресбулатовыми пластинами. И, похоже, все-таки нащупало под толстым слои брони и мышц что-то важное.
Здоровый, зараза… Зато добычи-то сколько! Куртка вся в крови, ее теперь только на выброс, штаны и ботинки не подойдут — больно велики. А вот броня хороша, такую разве что в Новгороде купишь. И штуцер новый, немецкий — рублей на сто пятьдесят потянет, если не на все двести. И револьвер на боку, и ремень…
И себе, все себе. Что с бою взято — то свято.
Конечно, если этот самый бой выиграть.
Когда где-то хлопнул выстрел, все мысли о новообретенном богатстве вылетели из головы сами собой. Гусь дернулся и принялся озираться по сторонам, пытаясь сообразить, за кем же нынче осталось поле боя. Точнее, лес, до которого страшная княжеская машина гнала зубовских. Вышагивала, гремела на всю Тайгу, поливая из картечницы — только ветки с деревьев сыпались!
Голова еще кружилась и звенела, как колокол, но Гусь заставил себя подняться. Подобрал трофейный штуцер и, опираясь на приклад, пошел. Куда глаза глядят — все лучше, чем валяться на снегу в обнимку с покойником. Выстрелы еще гремели, но уже далеко — видимо, люди князя все-таки отбили крепость и погнали зубовских дальше в Тайгу. Но здесь бой закончился давно. И Гусь просто брел, раздвигая плечами ветви молодых сосен, пока не увидел впереди огромное металлическое тело, распростертое на снегу.