И он появился — когда я уже почти поверил, что старик просто сбежал, а не выжидает где-то у кромки леса. Прямо передо мной сверкнула яркая вспышка, металл застонал, и несколько сотен килограмм гигантского тела Святогора протащило по снегу подошвами бронированных сапог. Не будь у него центр тяжести в полтора раза ниже, чем у человека, меня и вовсе опрокинуло бы — такой силы оказался удар.
И не успел я толком понять, что случилось, как меня снова атаковали. На этот раз с двух сторон одновременно, будто какой-то подземный великан попытался сдавить волота ладонями размером в два человеческих роста. Промерзшая плоть Тайги вздыбились и обрушилась на броню всей своей тяжестью. Картечницу тут же смяло, и вода из кожуха с шипением хлынула на раскаленные от магического огня пластины. Стальные суставы хрустнули, и движители под доспехами Святогора натужно загудели, сопротивляясь чужой мощи.
Волот медленно, буквально по миллиметру расправлял плечи, чтобы нас не размазало в лепешку, и теперь слияние сыграло злую шутку — ведь тело каждой клеточкой чувствовало боль машины, как свою собственную.
— Отец Всемогущий… — простонал я.
Зубов был запредельно, чудовищно силен — но и меня защищало нечто большее, чем металл и древние чары. Жив-камень пульсировал в груди, и по стальным жилам волота растекалась магия, которая помнила и отца, и брата, и деда, и всех предков, что когда-либо касались родового алтаря. Будто они все разом взялись за неподъемную для одного Кострова тяжесть — и отбросили ее в стороны огромными руками Святогора.
Земля и лед застучали по броне, осыпаясь, и я наконец увидел своего врага.
Кряжистая фигура в черном бушлате неподвижно стояла в полусотне шагов впереди, у самой кромки, разделяющей просеку и лес за ней. Мимо Зубова бежали его бойцы, кто-то падал, сраженный стрелой или пулей, но старика это, похоже, нисколько не волновало. Словно во всем мире не осталось никого и ничего, кроме нас двоих. И схватки, которую следовало непременно закончить.
Здесь и сейчас.
Я крестовиной меча смахнул с левой руки остатки картечницы. Лишний вес сейчас ни к чему, а починить дорогую игрушку можно будет и потом — если повезет прожить достаточно, чтобы добраться до чертова старикашки.
Стоило мне шагнуть вперед, как навстречу прямо из снега поднялись острые холодные пики. Лед исступленно колошматил, ломаясь о наколенники и кирасу, но лишь слегка замедлил движение Святогора. Впрочем, именно этого Зубов, похоже, и добивался: наконечник его трости снова вспыхнул пламенем, и на плечо будто обрушилась дубина размером с сосну. Огненный Клинок прошелся по броне, высекая искры, и с сердитым воем врезался в крестовину меча.