Не успел я пройти и пару шагов вдоль гридницы, как мне навстречу выскочил Жихарь. Он зарос щетиной и слегка осунулся, однако себе не изменил: как и прежде зубоскалил по любому поводу, и носился на костылях почти так же резво, как на своих двоих. Дар Полины спас ему ногу, но в одночасье справиться со сложным переломом все же не смог — на это требовалось время.
И хоть немного покоя — но он нам всем в лучшем случае снился. Я бы с радостью сгрузил работу на Ивана или дядю, однако Жихарь сам не собирался сидеть дома. И продолжал мотаться на «козлике» по всему Пограничью — благо, нажимать на педали гипс на ноге не мешал нисколько.
— Нева течет, как ей и положено. — Я легонько хлопнул Жихаря по плечу. — Как там Рамиль? Поправляется?
— Уже ходит вовсю, — отозвался тот. — Здоровый, как медведь таежный — что ему сделается? Его и Паук не угробил, куда там зубовским.
Бой мы тогда выиграли подчистую. Зубов только убитыми потерял дюжину человек, а у меня выжили все — даже Рамиль, которому засадили в бок чуть ли не полметра стали. Полина буквально вытащила гридня с того света, и через две недели я мог смело заявлять, что победил без потерь.
Если не считать раны Седого, которому оторвало половину мизинца шальной пулей.
— А какая у нас гридница будет… — Жихарь уставился восторженным взглядом на свежий сруб за господским домом. — Поскорей бы уж переехать!
Мы оба видели новую обитель дружины уже сотню раз, но я и сам не удержался — и снова принялся любоваться.
Боровик знал свое дело. И плотники, которых они с Жихарем привезли из Тосны, отработали каждую копейку из казны Гром-камня. Я не слишком хорошо соображал в плотницком деле, так что мог оценить только внешний вид стремительно растущего здания — и он определенно оказался…
В самый раз — других слов я бы не придумал. Новая гридница получилась чуть пониже старой, зато в длину вытянулась чуть ли не к самым соснам у обрыва над Невой. Сруб стоял на почтительном расстоянии, однако отсюда выглядел продолжением господского дома, будто Боровик нарочно пытался таким образом отдать дань тем временам, когда дружине полагалось жить с князем под одной крышей.
— Рано переезжать, — вздохнул я. — Бревно свежее, ему еще усохнуть надо. А внутри дай Матерь к весне закончим. Боровик сказал — по холоду окна ставить нельзя, или все стекла вылетят.
— Ну, весной — значит, весной. — Жихарь зажал костыль под мышкой и махнул рукой. — Зато у нас тогда дружины уже с полсотни человек будет небось. Как бы не пришлось кого в старую гридницу селить.
— Полсотни… — буркнул я. — Быстрый ты, как курьерский поезд. Где столько народу за зиму взять?