Дверь в бункер, способная выдержать залп Ищейке, была сорвана и смята, рядом со входом лежали ещё тела. Один стонал от боли.
— Радич? — я склонился над ним. — Влад, что там случилось?
— Понятия не имею, генерал, — он откашлялся. Радич лежал лицом вниз, спина у него красная от крови. — Это как в старых легендах. Пришёл один человек и… всё. Она внизу, с ним. Понятия не имею, кто это, но он пришёл за Её Высочеством! Ох мать моя, как же больно!
— Я туда. Позаботьтесь о нём!
Прошёл внутрь, где было теплее. Тел тут больше, большинство убито наповал. Стены покрыты отверстиями от пуль, но кто-то упрямо шёл вперёд. Не щадил он ни гвардейцев, ни солдат, ни штабистов, ни адъютантов. Убивал или калечил всех, кто попадался на пути.
— Он там, — бледный лейтенант, вспотевший от боли, сидел у стены и дрожал. — Он меня поднял, не прикасаясь. И швырнул. Я выжил, а Егор, мой брат, он…
Похоже, военный врезался в другого парня, поэтому выжил, хоть и отделался переломом ног. А вот второму не повезло, он мёртв.
Силён он, этот гад. Я полез за пазуху. Нет, забыл же, что отдал амулет Янеку. Ладно. Зато со мной мои цепи. Я расстегнул рукава.
— Окажите помощь раненым, — сказал я тем, кто ещё следовал за мной. — Если я не вернусь, то тот, кто сидит там, выйти не должен. Остальные за мной, но только добровольцы. Там смерть.
— Мы идём все, — обмороженный гвардеец смотрел на меня.
— Вы там умрёте.
Но бесполезно, всё равно пойдут. Потом соберутся отрядом другие и тоже пойдут на верную гибель. Разве можно уговорить подождать людей, которые вместе со мной в пешем порядке атаковали шагоход и прошли всю войну?
Я уже дважды сталкивался с Боканом, и пусть даже если он поменял тело, ничего ему это не даст.
Но будет сложно.
Я спустился в самый низ бункера, где была военная комната для совещаний, из которой я командовал ещё вчера.
Этого худого парня лет двадцати я не знал, но его голос точно такой же, как у Бокана. Голос человека, прожившего, очень долго. И может быть, намного дольше, чем сам Дмитрий Бокан.
— Не стрелять, — приказал своим гвардейский офицер, идущий передо мной. — Чтобы не задеть императрицу!
— Где амулет, девочка? — спросил парень очень низким голосом, не обращая на нас внимания. — Он должен быть у тебя.
Он держал Громову за горло левой рукой, а правой нагло разорвал мундир. Катерина изо всех сил дёргалась, а гвардейцы, лежащие повсюду, показывали, что они держались до конца. Те, кто прибыл вместе со мной, были настроены так же решительно несмотря на сверхъестественную опасность.
— Сам понял, — сказал этот парень. — Уже чую его.